О мира Заступнице, Мати Всепетая! Со страхом, верою и любовию припадающе перед честною иконою Твоею Державною, усердно молим Тя: не отврати лица Твоего от прибегающих к Тебе, Умоли, милосердная Мати Света, Сына Твоего и Бога нашего, Сладчайшаго Господа Иисуса Христа, да сохранит в мире страну нашу, да утвердит державу нашу в благоденствии и избавит нас от междоусобныя брани, да укрепит святую Церковь нашу Православную, и незыблему соблюдет ю от неверия, раскола и ересей.
Не имамы иныя помощи, разве Тебе, Пречистая Дево . Ты еси всесильная христиан заступница пред Богом, праведный гнев Его умягчающая. Избави всех, с верою Тебе молящихся, от падений греховных, от навета злых человек, от глада, скорбей и болезней , даруй нам дух сокрушения, смирение сердца, чистоту помышлений, исправление греховныя жизни и оставление согрешений наших; да вси, благодарне воспевающе величия Твоя, сподобимся Небесного Царствия и тамо со всеми святыми прославим пречестное и великолепое имя в Троице славимаго Бога: Отца, Сына и святаго Духа. Аминь.

Божия Матерь - Царица России

«Державная» икона Божией Матери явила себя русскому православному народу 2 марта 1917 года в селе Коломенском под Москвой, в день отречения Царя-Мученика Николая Второго от престола. Царица Небесная изображена на этой иконе как Царица Земная. Явление иконы «Державная» состоит в том, что гибель монархии послана народу в наказание, но сама Богородица хранит символы царской власти, что даёт надежду на покаяние и возрождение России и русского государства.
Празднование иконы Божией Матери "Державная" 2 (15) марта.

Поиск по ключевым словам :

пятница, 8 октября 2010 г.

СОКРЫТОЕ ЧУДО : ТАЙНА ЛАВРЫ ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ .



Жизнь Флоренского оборвалась в расцвете творческих сил. Но ему многое удалось создать, многое опубликовать. У Флоренского была большая дружная семья, талантливые дети. Его потомки сохранили творческое наследие, собрали архив и воспоминания, подготовили и издали труды своего великого предка.
 Флоренский неоднократно подвергался гонениям и арестам. Первый раз он был арестован в 1906 году за проповедь против смертной казни лейтенанта Шмидта. Последний раз он был арестован 25 февраля 1933 года по делу о контрреволюционной националистической фашистской организации "Партия возрождения России", идеологом которой он якобы и был. Потому в обвинительном заключении по делу № 2886 в списке осужденных его имя стоит первым:
 "Флоренский Павел Александрович, профессор богословия, служитель культа (поп) выходец из знатной дворянской семьи, по политубеждениям крайне правый монархист, автор печатных трудов по богословию, в которых откровенно выражены его монархические убеждения ("Защита божества", "Столп и утверждение истины" и т.д.). В 1928 году арестовывался ОГПУ и осужден как активный участник церковно-монархической организации на 3 года..."
 Никакой разветвленной подпольной контрреволюционной организации, во главе которой стоял бы священник Павел Флоренский, никогда не было. "Партия возрождения России" - это чекистский миф. Хотя по делу № 2886 были осуждены десятки людей, даже не бывшие знакомыми между собой, но которые на следствии признались во всем, чего от них добивались. Тут к месту вспомнить слова Надежды Мандельштам: " Пусть Господь убережет наших потомков от веры в то, в чем мы сознавались на допросах".
 Действительной причиной ареста и гибели отца Павла Флоренского было то, что он "не отрекся от сана". Его звали и предлагали убежище президенты и монархи многих стран, но он не покинул родину, не уплыл на "философском корабле" к другим берегам, как многие его соратники. Узнав в Париже о гибели друга, отец Сергий Булгаков писал: "Жизнь ему как бы предлагала выбор между Соловками и Парижем, но он избрал родину, хотя то были Соловки, он восхотел до конца разделить судьбу со своим народом. И сам он, и судьба его есть слава и величие России, хотя вместе с тем и величайшее преступление".
 25 ноября 1937 года на заседании Особой Тройки УНКВД Ленинградской области П.А. Флоренский был приговорен к высшей мере наказания и расстрелян 8 декабря того же года. Место его захоронения неизвестно. В одном из последних писем семье из Соловецкого концлагеря П.А. Флоренский пишет, что его идеи востребуются России не раньше, чем через полвека. Время пророчества наступило. Услышим ли, воспримем ли?
 "Партии возрождения России" не существовало, как не было и церковно-монархического заговора по свержению устоев власти. Но была тайна. Тайна, связавшая отца Павла Флоренского и его единомышленников. Эту тайну унесли с собой в мир иной все к ней причастные. Говорят, что рукописи не горят. Не исчезают бесследно и мысли, хранимые в сфере духа - пневматосфере, как называл ее П.А. Флоренский. Сегодня мы впервые откроем сокровенную тайну Сергиева Посада.
 После Октябрьской революции подмосковный Сергиев Посад стал поистине духовной столицей России уходящей. Сюда, в сердце православия, собрался цвет нации, представители ее славных семей, писатели, художники, философы. Какие громкие имена - Голицыны, Дурново, Иловайские, Шаховские, Раевские, Нарышкины, Родзянко, Шереметевы. Тут работают Фаворский, Розанов, Нестеров. Одно время существовал даже "Первый колхоз Сергиева Посада", председателем которого был граф Олсуфьев, а колхозниками - графы да князья. В 1918 году была создана Комиссия по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевской Лавры во главе с П.А. Флоренским. В 1920 году Лавру закрыли. Иноки закрытого монастыря и прилегающих скитов пошли работать в посадские музеи. Именно благодаря их подвижничеству сокровища Лавры были убережены от разграбления и надругательства. В 1928 году грянуло знаменитое "Сергиево-Посадское дело", по которому были арестованы 80 "бывших". По-разному сложилась судьба этих людей. Некоторых из них связала сокровенная тайна, которую свято хранили все, причастные к ней.
 ...В сумерках, накануне Страстной недели, в окошко дома на Дворянской постучала торопливая рука. Отец Павел, перекрестившись на образ Святой Софии, отпер засов. То был не еженощно ожидаемый арест. Пришла соседка, просила исповедать. После закрытия храма общины Красного Креста такое было не редкость, и отец Павел часто справлял требы на дому.
 Соседка сильно волновалась. Её дочь была замужем за местным комиссаром. Утром тот говорил по телефону с Москвой, что-то про "опиум для народа", кости, Лавру. Отец Павел замер. По Посаду уже ходили слухи о том, что на Пасху безбожники собирались осквернить Лавру и её святыни. После того как за соседкой тихо простонала дверь, отец Павел стал быстро собираться . Его супруга Анна Михайловна ахнула: ночь на дворе, на улицах неспокойно. Простившись с ней как-то по-особенному печально, отец Павел зашагал по Дворянской к Лавре...
 Учительствовавший в Загорске Сергей Алексеевич Волков (кстати, один из тех немногих, кто не оставлял Флоренских своим вниманием) рассказывал: эта женщина умоляла отца Павла "что-то сделать", протестовать, но Флоренский в ответ только отводил глаза в сторону и что-то невразумительно говорил о том, что надо. мол, смириться, надо молиться... Его собеседница была явно недовольна... В таком виде этот рассказ и сохранился в воспоминаниях. (Волков С.А. Последние у Троицы. М.-СПб., 1995.)
 Прежде чем назвать имя тайны и ее хранителей, несколько слов о таинстве - важнейшем понятии христианства. Таинства сопровождают христианина всю жизнь: от таинства крещения до таинства отпевания.
 Некогда Христос сказал апостолу Петру: "Ты - камень, на котором построю я Церковь мою". Все, сказанное Спасителем, имеет не только символический, но и конкретный смысл. Краеугольный камень, на котором стоит церковь Христова,- апостолы и идущие им вслед святые. Главное таинство в храме - евхаристия, преосуществление вина и хлеба в кровь и тело Господни, может произойти только тогда, когда чаша со святыми дарами покоится на камне - на мощах угодников Божиих. Как-то Лев Николаевич Гумилев так объяснил закон энтропии: "Энергия тратится, все разрушается. Нужна подкачка энергии, энергии Божественной. Если не будет на земле причастия, мир развалится". Вот почему сохранение мощей праведников - не только дань уважения, но и залог будущего существования человечества, это возможность Земле быть.
 Поэтому их уничтожение - не только кощунство, но и акт саморазрушения, это одно из самых страшных преступлений или несчастий, в том числе и экологических. В этом смысле сохранение мощей, то, что совершили отец Павел и его сподвижники, обретает поистине космическое значение. Поэтому понятно, почему так встревожился отец Павел Флоренский накануне Пасхи 1919 года. Разрушители "мира насилия" собирались осквернить величайшую святыню России - мощи преподобного Сергия Радонежского, одного из самых почитаемых русских святых…
 …Отец Павел через Успенские ворота прошел в Лавру и направился в келью наместника. О чем говорил они с архимандритом Кронидом, знает только Господь. Лишь стены древней обители были свидетелями тайной вечери, на которую сошлись члены Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры П.А. Флоренский, Ю.А. Олсуфьев, а также, вероятно, граф В.А. Комаровский и ставшие впоследствии священниками С.П. Мансуров и М.В. Шик. Они тайно вошли в Троицкий собор и сотворили молитву у раки с мощами Сергия Радонежского. Затем вскрыли раку и изъяли честную главу Преподобного, а на ее место положили главу погребенного в Лавре князя Трубецкого. Главу Преподобного схоронили в ризнице и покинули Лавру, дав обет молчания, не нарушимый ими во всех тяготах их земного бытия. Только в наши дни по крупицам, по разрозненным воспоминаниям удалось воссоздать картину событий восьмидесятилетней давности.
 На Пасху 1919 года комиссары и безбожники устроили шабаш в Сергиевом Посаде с разоблачением чудес. Рака с мощами была выставлена на глумление толпы. Хулителям казалось, что подобное действо должно навсегда убить в посадцах веру в святыни и чудеса. Но чудо все-таки произошло. Вакханалия была снята на пленку привезенным из Москвы кинооператором. Пленку проявили. Но в тот момент, когда на ней пошли кадры, запечатлевшие сам момент глумления, пленка оказалась засвеченной. На этом беснование не закончилось, и через год, 20 апреля 1920 года, Троице-Сергиева Лавра была закрыта.
 Глава Преподобного, убереженная от надругательства, секретно хранилась в ризнице вплоть до закрытия Лавры. В 1920 году Ю.А. Олсуфьев, поместив ее в дубовый ковчег, перенес в свой дом на улице Валовая в Посаде, ставшем Загорском. В 1928 закрутилось "сергиево-посадское дело", пошли массовые аресты "бывших". Ковчег со святыней закопали в саду дома Олсуфьевых, и никто из причастных к тайне не выдал ее на допросах. В то время существовал еще Политический Красный Крест и его добрый гений Е.П. Пешкова, благодаря которой удалось сберечь жизнь многим посадцам, в том числе графу Осуфьеву, которому, однако, пришлось скрыться в Нижнем Новгороде. В начале 30-х годов накатилась новая волна арестов, в1933 году был арестован П.А. Флоренский. В посадскую тайну посвятили Павла Александровича Голубцова, ставшего позже архиепископом Новгородским и Старорусским*. Голубцов тайно перенес ковчег со святыней из олсуфьевского сада и сокрыл его в окрестностях Николо-Угрешского монастыря под Люберцами. "Когда я ее нес, она казалась мне необыкновенно тяжелой",- рассказывал он своему однокурснику по семинарии - будущему митрополиту Питириму (Нечаеву)...
 Видимо, Богу было угодно, чтобы именно через него являлись миру хранимые от поругания мощи святых. Именно при нем, в конце 50-х - начале 60-х Новгородский краеведческий музей вернул Церкви мощи святого Никиты Новгородского. Владыка, когда он обтирал их розовой водой, увидел кровь, которая запеклась на виске нетленной Главы святого. Эта кровь на мощах - свидетельство свершившегося чуда: она, видимо, выступила здесь тогда, когда кто-то их кощунственно ударил.
 В связи с мощами Никиты Новгородского, по воспоминаниям владыки Сергия, произошла и другая история. Однажды к нему пришла прихожанка и принесла палец, оторванный от мощей святого. "Откуда он у тебя?"- спрашивает владыка. "Да он,- говорит,- у меня во время войны оказался. Тогда в Новгороде стояли немцы. Они зашли в музей, разглядывали там мощи. Один отломил от них палец, а другой отобрал его, отругал и вернул святыню мне: "Он, мол, протестант, ничего не понимает, а я - католик, я-то понимаю, что это святыня. Возьми, сбереги". Так вот, потом, когда музей вернул Церкви мощи святого, Владыка приложил к ним возвращенный палец, а жилку от него благоговейно отстриг ножницами и передал тогдашнему Патриарху Алексию (Симанскому). Кроме мощей Никиты Новгородского, он получил еще и частицы мощей апостолов Петра и Павла, принадлежавших погибшему в Новгороде немцу: эти крошечные частицы были запаяны в воске и прилеплены к бумажке. Словом, епископ Новгородский и Старорусский был человеком, к которому святыни стекались сами, давались ему в руки. Так что не случайно он, владыка Сергий, оказался одним из немногих, кто погребен в самой Лавре, у алтаря Святодуховской церкви.
 Вскоре П.А. Голубцов также был арестован, а из заключения попал на фронт, где служил санитаром. После демобилизации он перенес дубовый ковчег в дом племянницы Олсуфьева Е.П. Васильчиковой. Когда попытались расспросить Екатерину Павловну незадолго до ее кончины о тех событиях, она пришла в ужас: как стало известно о тайне?
 Екатерина Васильчикова также проходила "по сергиево-посадскому делу". Юная девушка уже тогда догадывалась о тайне, связавшей ее родных и друзей. На допросах она держалась независимо и достойно. Взяли ее за "голубую кровь", как же - в родстве с самим Иваном Грозным, Рюриковна, одним словом. Чудом, с помощью Е.П. Пешковой Кате Васильчиковой удалось избежать лагерей.
 А уже после войны, вернувшись с фронта перенес ковчег в дом Екатерины Павловны Васильчиковой, которая оставалась последней хранительницей святыни до тех пор, пока Глава не вернулась, наконец, в Лавру. С трепетом говорила Екатерина Павловна о том, как хранила ковчег, поставив на него для конспирации цветочный горшок. Словно тепло какое шло от того места, вспоминала она. Домашний цветок семейства лилейных жил на окне квартиры Васильчиковых в высотке на Красной Пресне. Цветок подсыхал и умер вслед за своей хозяйкой несколько лет назад.
 В первый послевоенный год, 21 апреля 1946 года, на Пасху, была вновь открыта Троице-Сергиева Лавра. Мощи ее основателя Сергия Радонежского из музея вернулись на свое место в Троицком соборе с благословения Патриарха Алексия Первого. Вернулась на свое место и Глава, и снова все произошло в тайне - времена были сталинские. Об этом не суждено было узнать вдохновителям и охранителям тайны архимандриту Крониду и священнику Павлу Флоренскому. Они приняли мученическую кончину почти в один день. Архимандрит Кронид был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в Москве. П.А. Флоренский погиб на Соловках 8 декабря 1937 года, место его захоронения неизвестно. Сохраненная ими святыня вернулась на свое место, в сердце русского православия, город, которому недавно вернули его подлинное имя - Сергиев Посад.
 О подлинности святыни свидетельствует свежий след, оставленный на верхнем позвонке останков: при жизни преподобный страдал болезнью костей, и верхний позвонок прирос к основанию черепа. Чтобы отделить пречестную голову, заговорщикам пришлось использовать церковное копие, оставившее стигмат - мету, нанесенную в глухую апрельскую ночь, когда обреченных священников и прихожан связала сакральная тайна, пронесенная ими через всю их мученическую и праведную жизнь.
 По семейным легендам, дед записал ее, эту историю на листке бумаги, который нам, однако так и не удалось обнаружить в его архиве. Игумен Андроник (Трубачев) обмолвился об этом эпизоде лишь мельком, буквально в одной фразе своего предисловия в первому тому сочинений Флоренского.
 Этот гениальный ход напоминает фрагмент из "Иконостаса" П.А. Флоренского, где он рассуждает о гравюре. Гравюра, говорит он, в собственном смысле слова совсем не то, что мы называем гравюрой - отпечаток на бумаге, а то, что вырезано на металле или дереве. А отпечаток - это уже иное, что может служить доказательством подлинности гравюры. Аналогично - в качестве завета - ломали монету, а потом, когда разломившие ее люди находили друг друга, они соединяли в одно целое разломленные половинки. Так и здесь: метки от копьеца на позвонках и на Главе Мощей святого являются доказательством их единства. Таким образом, рассуждения П.А. Флоренского в "Иконостасе" определенно звучат как указание и неоспоримое доказательство. Возможно, это было, а заранее просчитано и подготовлено отцом Павлом Флоренским, позже написавшем об этом в своем труде.
 Удивительно или, лучше сказать, промыслительно, но подобное случилось в наши дни с мощами другого почитаемого на Руси святого. На Рождество в 1991 году на чердаке музея истории религии и атеизма в Ленинграде был обнаружен мешок с костями и записка "Серафим". До сих пор неизвестно имя того, кто спас от уничтожения в 1920 году мощи Серафима Саровского. В год их обретения через всю Россию в Дивеево прошла процессия с мощами Преподобного, предсказавшего "Пасху посреди лета". Теперь мы знаем имена тех, кто сохранил святыню Троице-Сергиевой Лавры. Православная церковь воздает им должное, славя в своих молитвах. Мы, миряне, в 60-летие их мученической кончины, склоняем голову в память о них и их подвижничестве.
 "Праведники церковные живы для живых и мертвы для мертвых,- писал в "Столпе и утверждении истины" П.А. Флоренский.- Для потемневшей души лики угодников темнеют, для параличной - тела их застывают в жуткой неподвижности... Но ясные очи по-прежнему видят лики угодников сияющими "как лицо ангела"..."


Павел Васильевич Флоренский, Татьяна Алексеевна Шутова
Москва.


Фильм - "Тайна Сергиева Посада - Пятое клеймо" .  
В фильме рассказывается история о сохранении главы преподобного Сергия Радонежского , одного из самых почитаемых русских святых. В 1919-20 годах советской властью была развернута антирелигиозная кампания, в результате которой были осквернены мощи многих святых. В эти годы при участии выдающегося ученого и богослова отца Павла Флоренского и патриарха Тихона была подменена глава мощей Сергия Радонежского. Долгие годы о местонахождении подлинной святыни знали только несколько человек. Принимают участие внуки Павла Флоренского - отец Андроник (Трубачев) и Павел Флоренский, известный ученый-геолог.








Схиархимандрит Илларион (в миру Иоаким Хрисанфович Удодов) – с 1936г. по 1951г.1862 (1865?) года рождения. Иоаким Удодов с двадцатилетнего возраста был послушеником Пантелеимонова русского монастыря на Старом Афоне. Там он принял постриг и монашество с именем в честь преподобного Иллариона Великого. В 1905 году он вернулся в Россию. С 1921 года отец Илларион служил в Московском Сретенском монастыре, где исполнял обязанности казначея. С конца двадцатых годов и до 20 мая 1931 года отец Илларион был духовником хутора Ивановского женского монастыря и служил в монастырском храме преподобного Сергия Радонежского. После ареста всех сестер и закрытия монастыря в отец Илларион тайно поселился в колокольне Храма преподобного Сергия и жил там в одиночестве в течение года. В 1932 или 1933 году благочинный отец Константин Сперанский пригласил отца Иллариона служить в Храме Владимирской иконы Божией Матери в Виноградово. Обладая большой физической силой, отец Илларион, будучи уже в преклонном возрасте, своими руками соорудил левый придел во имя преподобного Сергия Радонежского, построил резные деревянные хоры для певчих в двух приделах, обновил артезианский колодец. После ареста отца Константина Сперанского стал настоятелем Храма. Во время Великой Отечественной войны с августа 1941г. по 1945 под престолом Храма Владимирской иконы Божией Матери, где служил отец Илларион, тайно хранилась глава преподобного Сергия Радонежского. Именно отцу Иллариону выпала честь вернуть главу преподобного Сергия к мощам 20 апреля 1946 года после открытия Лавры. Скончался схиархимандрит Илларион 15 марта 1951 года, похоронен по левую сторону от алтаря Храма Владимирской иконы Божией Матери в Виноградово. 


***
Во время Великой Отечественной войны с августа 1941 г. по 1945 г. под престолом Владимирского храма села Виноградово, где служил о.Иларион, тайно хранилась глава святого прп. Сергия Радонежского до ее возвращения в Лавру в апреле 1946 г. после открытия. Именно о. Иларион облачал святые мощи прп. Сергия в схиму и вернул святую главу к мощам.
О сокрытии главы Преподобного Сергия в настоящее время известно по воспоминаниям не самих участников ее изъятия, а ее последующих хранителей, записанным через 60-70 лет после изъятия главы и через 35-45 лет после ее возвращения.
Непосредственные участники, отец Павел Флоренский и Юрий Александрович Олсуфьев, погибли задолго до того времени, когда о событиях, связанных с главной Преподобного Сергия стало возможным говорить открыто. Но в общих чертах об этом знали члены их семей, близкие люди - П. А. Голубцов (впоследствии архиепископ Новгородский и Старорусский Сергий) и Е. П. Васильчикова (удочеренная племянница Ю. А. Олсуфьева).
София Владимировна Олсуфьева (урожденная Глебова), жена Юрия Александровича, была глубоко верующей. Когда наступила революция, она видела сон, будто к ней явился святой Сергий и сказал, чтобы она поселилась близ его гроба. Олсуфьевы купили в Сергиевом Посаде дом и стали там жить.
В 1919 году по решению Сергиево-посадского исполкома Троице-Сергиева Лавра была закрыта как действующий монастырь. Мощи Преподобного Сергия находились в ведении Лавры, но по требованию местной власти были обнажены от покровов и прикрыты лишь стеклом. Замысел власти сводился к тому, чтобы убедить верующих в тленности мощей Преподобного Сергия. Однако число верующих, шедших на поклонение, против ожидания властей, с каждым днем только увеличилось. После закрытия Лавры доступ братии и верующих к мощам прекратился.
Осенью 1919 года возник план перевезти мощи Преподобного Сергия в один из московских музеев. Активное противодействие этому оказали верующие Сергиева Посада и Святейший Патриарх Тихон. В конце января 1920 года опасения, что советская власть осуществит свой замысел и дело лишь в сроке исполнения, стали реальными. Вот тогда-то, опасаясь лишиться мощей Преподобного Сергия, с благословения Патриарха Тихона произошло изъятие главы.
Можно предположить, что очищение раки и изъятие мощей было сделано отцом Павлом Флоренским и Ю. А. Олсуфьевым вполне открыто, а не тайно, как это описывается в светских публикациях. Поскольку мощи предполагалось увезти в Москву как экспонат, комиссия должна была «привести их в порядок»: очистить раку, переложить, может быть, даже прикрыть или завернуть.
Именно в феврале-марте 1920 года отец Павел был назначен исполняющим обязанности председателя комиссии. Ему и Ю. А. Олсуфьеву была известна система внутренней и внешней охраны Лавры, знакомы все лица из местной и центральной власти, которые могли интересоваться Троицким собором и состоянием мощей Преподобного Сергия. Отцу Павлу из всех членов комиссии оказывалось наибольшее доверие, и даже постоянная слежка, установленная за ним сергиево-посадским "политбюро", лишь подтвердила его политическую нейтральность и неучастие в деятельности союза православных общин Сергиева Посада по защите мощей Преподобного Сергия.
Замена главы была тщательно подготовлена. Для того чтобы незаметно изъять главу Преподобного Сергия, надо было заменить ее другим схожим черепом. По воспоминаниям Е. П. Васильчиковой и П. А. Голубцова, отец Павел и Ю. А. Олсуфьев для замены главы Преподобного Сергия избрали череп князя Трубецкого, поскольку основное погребение князей Трубецких также находилось в Троице-Сергиевой Лавре. Останки какого из князей послужили Преподобному Сергию неизвестно.
Е. П. Васильчикова вспоминает, что «когда вскрывали мощи, было то, что рассыпалось с костей. Это все было отдельно собрано отцом Павлом и Юрием Александровичем и убрано в церковь. И тогда они взяли главу Преподобного Сергия и заменили ее головой князя Трубецкого. Сначала глава была спрятана в ризнице - ее оставили в монастыре, не сразу унесли из Лавры. Это мне потом рассказала София Владимировна, жена Юрия Александровича Олсуфьева. После этого главу Преподобного Сергия перенесли к нам в дом на Валовую улиц. Сначала она хранилась у нас в столовой в большой квадратной дубовой коробке из-под каких-то серебряных вещей. На коробке стояла пальма, как на подставке».
В 1928-1929 гг. волна арестов прокатилась по Сергиевому Посаду. К этому времени семья Олсуфьевых переехала ближе к Москве, в район г.Люберцы. С.В. Олсуфьева вернулась в Сергиев Посад, чтобы тайно перевезти главу в менее опасное место. Дом Олсуфьевых бы опечатан, но Софье Васильевне разрешили войти. Она прошла в дом и взяла главу, которая потом хранилась сначала у нее, закопанная в саду в Сергиевом Посаде, а потом была передана Голубцову и спрятана около станции Люберцы Казанской железной дороги до августа 1941 года
П. А. Голубцов вспоминает: «Когда выкапывали, было очень жутко. Это было ночью. Где-то выла собака, и мы боялись, что она может разбудить соседей. Надо было до рассвета успеть. Главу я переносил в хозяйственной закрытой сумке, чтобы не было подозрений, а сверху прикрыл газетой, как будто в сумке кочан капусты. Когда пришел на станцию, рассветало, и поезда на Москву еще не ходили. Я шел пешком до Абрамцева или Хотькова и там уже сел на поезд. И в поезде шел по вагонам или стоял, чтобы не садиться». Он шел из уважения к мощам и не смел поставить святыню на сидение, чтобы не осквернить ее.
П. А. Голубцов отнес главу Юрию Александровичу Олсуфьеву, который жил возле Люберец, в двух километров от Угрешского монастыря в маленьком поселке (4-5 домов), который назывался Мешаловкой. До станции Люберцы надо было идти пешком километров семь, но малонаселенный и достаточно отдаленный поселок был выбран специально, чтобы не привлекать внимание. О том, где была спрятана глава, знал только очень узкий круг близких людей.
Ю. А. Олсуфьев был арестован 24 января 1938 года. Хранить главу в Люберцах стало слишком рискованно, так как С. В. Олсуфьеву также в любой момент могли арестовать (что и случилось в 1938-39 гг), а с началом войны П. А. Голубцова со дня на день могли призвать в армию. Тогда Е. П. Васильчикова осталась бы единственной, кто знал, где находится глава Преподобного Сергия. Главу снова передали П.А.Голубцову. Е.П.Васильчикова вспоминала об этом периоде очень противоречиво, но несколько раз говорила, что глава была перемещена «после ареста дяди Юрия, когда подходили немцы». Е. П. Васильчикова упоминает, что в 1941 году Юрий Голубцов унес голову «в сторону Москвы».
Вероятно, в промежутке от начала войны (22 июня) до своего призыва в армию (20 августа 1941 года) П. А. Голубцов и перенес главу из Люберец к своему старцу схиархимандриту Илариону в Виноградово. При этом он снова практически весь путь прошел пешком, а на поезд садился только «в таких местах, где нельзя было проходить».
Таким образом, во время Великой Отечественной войны глава Преподобного Сергия находилась в алтаре храма в честь Владимирской иконы Божией Матери в селе Виноградово у иеросхимонаха Илариона (Удодова) с 19 августа 1941 года до лета 1945 года
Игумен Андроник, который во время войны он был пономарем в храме в честь Владимирской иконы Божией Матери в селе Виноградово, вспоминал впоследствии, что чувствовал по поведению отца Илариона, что в алтаре происходит нечто необычное, но сам не спрашивал и ничего не знал. Уже после возвращения главы в Лавру протоиерей Петр Удодов (брат отца Илариона) рассказал игумену Андронику, что в течение нескольких лет у них в алтаре под престолом хранилась глава Преподобного Сергия.
После Великой Отечественной войны П. А. Голубцов переносит главу Преподобного Сергия из храма Владимирской иконы Божией Матери на московскую квартиру Е. П. Васильчиковой (лето 1945 года - весна 1946 года). Е. П. Васильчикова на машине отвозит главу Преподобного Сергия Святейшему Патриарху Алексию I. Возвращение главы Преподобного Сергия к его мощам произошло 20 апреля 1946 года после открытия Лавры.
Ни Е. П. Васильчикова, ни архиепископ Сергий (Голубцов) не указывали, кто собственно вернул главу Преподобного Сергия к его мощам. Архиепископ Ярославский и Ростовский Михей (Хархаров) вспоминал впоследствии, что это был именно схиархимандрит Иларион (Удодов).
Выбор Патриархом Алексием схиархимандрита Илариона был неслучаен. В январе 1945 года в связи с ожидавшимся приездом английской делегации на Поместный Собор Русской Церкви и посещением еще не открытой Троице-Сергиевой Лавры схиархимандриту Илариону было поручено «облачить в схимническое одеяние мощи Преподобного Сергия, которые поставили на свое место в Троицком соборе. До этого рака с мощами находилась посреди Никоновской церкви в качестве экспоната и ее обходили кругом, глядя через стекло на непокрытые косточки». Вероятно, местоблюститель Патриаршего престола митрополит Алексий уже знал о том, что глава Преподобного Сергия находится у отца Илариона, и в январе 1945 года послал его осмотреть мощи, чтобы, как только откроется Лавра, быть готовым возвратить главу. Тогда же из запасников Загорского государственного историко-архитектурного музея-заповедника в ведение Московской Патриархии были переданы облачения и церковная утварь, в том числе уникальное облачение святителя Филарета, митрополита Московского и Коломенского.
Отец Иларион прожил в Виноградово до дня своей кончины 15 марта 1951 г. в возрасте 88 лет и похоронен по левую сторону от алтаря Владимирского храма. В 1968 году рядом с ним упокоился и его брат о. Петр, скончавшийся в возрасте 92 лет.


***
        Так вот и оправдались слова молитвы преподобному Сергию -
 "О Священная Главо ",где просится - "Не забуди убогих своих до конца ".Не была Священная Глава в руках нечестивых безбожников .  И в самые тяжелые годы , в военное  время  -эта  Святыня была в храме , где молился  иеромонах-схимник ,когда -то бывший на Афоне,где ему являлась Божия Матерь. Так в каких-то нескольких километрах и остановились немецкие войска от этого храма.

"Возбранный от Царя сил Господа Иисуса, данный России воеводо и Чудотворче предивный, Преподобне отче Сергие! Прославляюще мы прославльшаго тя славы Господа, благодарственное пение воспеваем ти, ибо молитвами твоими от нашествия иноплеменных и скорбных обстояний нас присно избавляеши, яко имея дерзновение ко Господу, от всяких нас бед свободи, да зовем ти: Радуйся, Сергие, скорый помощниче и преславный Чудотворче." 
(Кондак 1 из  Акафиста  преподобному Сергию Радонежскому чудотворцу ).



СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ, ПРЕПОДОБНЫЙ ВСЕЯ РУСИ




Воспоминания архиепископа Ярославского и Ростовского Михея (Хархарова ; 6.03.1921, Петроград  —   22.10.2005, Ярославль) об открытии Лавры  в 1946 году.



Первый открытый в Лавре храм был Успенский собор. В день Успения Матери Божией меня рукополагали во иеромонаха в Успенском Ташкентском соборе, затем служил в нескольких храмах Успенских (Жировицкий монастырь, в Рыбинске), и Ваш подарок к этому празднику был особенно приятен. Спасибо Вам.
Я собирался Вам как-то написать об открытии Лавры (думаю, что Вам давно всё известно об этом событии тридцатипятилетней давности, и за длительное наше знакомство не раз рассказывал Вам о тех особенных «стечениях обстоятельств», а лучше сказать просто — чудесных обстоятельствах, связанных с этими событиями); поэтому и никогда не напоминал о них, чтобы не повторяться.
Но Вы написали, что мало знаете об этом. Я уже человек старый, непосредственных участников (владыки Гурия, архимандрита Илариона и других) нет уже в живых, другие — не знали подробностей, да и не всем владыка Гурий всё открывал, и вот, боясь, что умру и никому не будет известно то, что нами пережито в тот момент и доподлинно известно, я теперь и не скрываю, а рассказываю своим друзьям и близким. «Тайну цареву подобает хранить, а дела Божии проповедати» — так, кажется, гласит древняя мудрость.
В 1945 году Патриарх Алексий из Ташкента вызвал архимандрита Гурия, которого знал по Ленинграду, и за 8 месяцев до открытия Лавры назначил его наместником Лавры, которую предполагалось открыть. А пока он был назначен в Ильинскую церковь города Загорска почетным настоятелем. Местное духовенство приняло его не очень приветливо, но отец Гурий стал служить каждое воскресенье утром и вечером акафист преподобному Сергию и обязательно проводил беседу. Служил он и во все большие праздничные дни, и часто в малые праздники и неизменно проповедовал. И само служение, и проповедь владыки Гурия так расположили к нему народ, что верующие приезжали на его службы из Москвы и из других мест.
Каждый вторник отец Гурий ездил на прием к Патриарху. В 1946 году на Страстной во Вторник он также явился к Патриарху, и Святейший Патриарх сообщил ему, что на другой день передадут ему ключи от Успенского Лаврского собора и нужно, чтобы на Пасху уже была служба.
В Великий Четверг после Литургии отец Гурий в Ильинском храме объявил, что открывается Лавра и чтобы верующие, кто может, пришли бы помочь прибрать храм и приготовить его к службе.
Лавра была закрыта в 1920 году. За 26 лет, в которые собор был закрыт и не убирался, можете себе представить, сколько скопилось пыли, грязи. Мы вошли в собор. Стекла в барабанах были выбиты, на полу снег и лед, неимоверный холод. Собор не отапливался, Пасха в тот год была ранняя. В соборе стояла карета Елизаветы Петровны, на паперти — чучело медведя и пр. Впрочем, работники музея вскоре все это лишнее убрали.
Благодаря тому, что отца Гурия знали и любили все прихожане Ильинского храма, то откликнулись на призыв его и много пришло людей: кто с ведром, кто с тряпками. Стали протирать иконостас, чистить паникадила, мыть полы.
Престол там сложен из кирпича, каменный, но он стоял разоблачен. Нужно срочно шить одежды на престол и жертвенник. Ольга Павловна (дочь отца Павла Флоренского) взяла на себя труд пошить облачение, нижнее и верхнее на престол и жертвенник (парчу дал Патриарх, а остальной материал пожертвовали верующие).
Из ризницы музея выдали Плащаницу, сосуды. Кое-что дала Патриархия, и часть утвари из Ильинской церкви — облачения, кадила, напрестольное Евангелие, кресты и пр. Патриарх назначил временно для служения в помощь отцу Гурию архимандрита Илариона (этот старец был высокой духовной жизни. Он был на Афоне и во время имяславской смуты в 1913 году выслан в числе многих из братий в Россию, поселился в Москве, был назначен настоятелем Страстного монастыря, а затем служил в селе Виноградове, на станции Долгопрудной, в храме Владимирской иконы Матери Божией вместе со своим братом, целибатным священником). Вторым священником назначен был игумен Даниил и иеродиакон[ом] Иннокентий (обладавший громким и красивым голосом).
В Великий Четверг вечером уже смогли служить утреню с чтением 12-ти Евангелий, в Великую Пятницу днем совершали вынос Плащаницы и вечером — чин погребения и все последующие службы.
Но вот некоторые чудесные детали: чтобы так быстро организовать служение, нужно очень многое, что для несведущего человека совершенно ускользает из внимания. Нужен хор, нужны люди, [которых можно] поставить за свечной ящик, нужны сами свечи, просфоры, кто их печет, нужны уборщики храма и пр. Поистине было чудом то, что за один день всё смогли организовать!
В Ильинской церкви был любительский хор, которым руководил Сергей Михайлович Боскин. Сам Сергей Михайлович Боскин был в юные годы послушником в Зосимовой пустыни, очень музыкальный человек, знающий хорошо традиции и напевы Сергиевой Лавры. Вот его хор из любителей и стал первым лаврским хором.
Незадолго до открытия к владыке Гурию пришла женщина и принесла папку канцелярскую, и сказала, что у нее жил последний наместник Лавры после ее закрытия — архимандрит Кронид — и передал ей на хранение эту папку со словами: «Передашь ее следующему наместнику». Когда отец Гурий открыл ее, в ней был антиминс Успенского собора.
Во время войны ураганом снесло главный крест с Успенского собора. Еще до открытия Лавры музей отреставрировал крест. И вот накануне подъема креста приходит к отцу Гурию старший рабочий Баринов и говорит отцу Гурию: «Я человек старый, помню, с каким торжеством в прежнее время поставляли крест вверху храма, совершали молебствие. Вы посвятите мне иконку и дайте мне, а я вделаю ее в крест». Владыка Гурий совершил чин поставления креста перед малой иконкой преподобного Сергия, освятил ее и отдал Баринову, тот вделал ее в середину креста и таким образом Успенский собор был увенчан освященным крестом.
В другое время пришел к отцу Гурию некий Константин Иванович. Он попросил отца Гурия вот о чем: «Я,— говорит он,— последний в Лавре звонил перед ее закрытием, разрешите же мне и начать звон». (Таким образом, и звонарь оказался.)
В Загорске жила схиигумения Мария, у которой жил Игорь. Ее послушницы взяли на себя труд печь просфоры, артосы и пр. Владыка Гурий жил у церковного старосты Ильинской церкви Ильи Васильевича Сараджанова. Илья Васильевич помог очень деятельно в обеспечении Лавры на первых порах свечами, гарным маслом, кадильным углем, ладаном, обеспечил необходимыми рабочими и материалами (в то послевоенное время все было очень трудно достать). За свечной ящик поставили Ивана Сергеевича Булычева, верующего человека, сопровождавшего схиархимандрита Илариона. В алтаре прислуживать стали Игорь и я. Храм убирали верующие Загорска.
О мощах преподобного Сергия. В 1916 году в газетах было опубликовано сообщение о пожаре в Троице-Сергиевой Лавре, во время которого сгорели мощи преподобного Сергия. Дело было так: до 1916 года мощи были нетленными. Их обкладывали ватой, которую раздавали верующим в благословение. Случилось так, что гробовой иеромонах не заметил, как в раку попала искра от свечи, и, уходя на обед, он закрыл раку крышкой. Искра эта попала на вату, при малом доступе воздуха вата тлела потихоньку. Когда же пришел с обеда гробовой иеромонах и открыл крышку, при большом притоке воздуха вата вспыхнула и загорелась, сгорели одежды и обгорела сама плоть, остались лишь кости. Это было промыслительно.
В 1918 году декретом Ленина была организована комиссия по обследованию и изъятию мощей. Очевидцы рассказывали: когда приехала комиссия обследовать и изымать мощи преподобного Сергия, то комиссия обнаружила несоответствие костей черепа и скелета. Они принадлежали разным людям. На митингах на площади перед Лаврой выступали антирелигиозные агитаторы и в качестве аргументов «обмана монахов» выставляли и этот факт. Мощи преподобного Сергия не раз вывозились в Москву, выставлены были в Трапезной церкви, где был устроен клуб с песнями и плясками и прочим, что бывает в клубах.
Вы помните, вероятно, о том, что преподобный Сергий, явившийся старцу Захарии (схиархимандриту Зосиме), говорил ему, чтобы тот оставил Лавру, и когда отец Захария спросил: «А как же мощи?», преподобный Сергий сказал ему, что мощи останутся здесь, но благодать отыдет. В своих мемуарах Сергей Иосифович Фудель упоминает о том, что преподобный Сергий явился старцу отцу Алексию Зосимовскому, последние дни жизни жившему в Загорске. И ему преподобный Сергий сказал, что воля Божия такова, чтобы его мощи оставались в поругании. Перед самой войной мощи преподобного Сергия были вновь помещены в Троицком соборе в раке.
В Великую Субботу 1946 года мощи преподобного Сергия были переданы во вновь открывшуюся Лавру.
В Москве существует обычай освящать куличи и пасхи накануне Светлого Христова Воскресения. Обычно сразу после Литургии в Великую Субботу начинается освящение их и до самой Христовой заутрени идет беспрерывный поток.
Надо сказать, что весть об открытии Лавры разнеслась молниеносно, и в Лавру из Москвы поехали верующие, и из окрестных мест в таком количестве, что каждый день огромный Успенский собор на Страстной был более чем полон.
Когда сообщили о том, что можно взять мощи и перенести в Успенский собор из Троицкого, который оставался еще в ведении музея, после Литургии был прекращен доступ народа с куличами и пасхами в Лавру. Их направляли в Ильинскую церковь. Милиция закрыла ворота, удалили всех с территории Лавры. Народ насторожился и ожидал чего-то необычного, попрятался кто куда. Отец Гурий и с ним все духовенство, взяв 10 человек рабочих, отправились в Троицкий собор за мощами. Мощи преподобного Сергия покоятся в серебряной раке, пожертвованной царем Иоанном Грозным, и весит она 60 пудов, потому и потребовались рабочие. Отец Гурий прислал Игоря, чтобы взять епитрахили для священнослужителей. Иван Сергеевич и я оставались в соборе. И вот из Троицкого собора показалось шествие: шли рабочие, несшие раку, диаконы и батюшки. Иван Сергеевич зажег охапку свечей. И только показалось это шествие, как вдруг из закоулков хлынул народ. Милиция не смогла удержать народ в воротах, и вся площадь наполнилась народом. Иван Сергеевич и я стали охапками раздавать свечи, и народ мощно запел: «Ублажаем тя, преподобне отче наш Сергие...»,— и с этим пением и с горящими свечами внесли [раку с мощами Преподобного] в Успенский собор, отслужили сразу же молебен преподобному Сергию. Собор полностью наполнился народом. Раку поставили на ступеньки с правой южной стены собора. Батюшки ушли, и мне пришлось для порядка встать у раки вместо гробового иеромонаха.
При передаче мощей оказалось, что петли у крышки гробницы оторваны — одной совсем не было, другая сорвана. Как промыслительно было то, что назначен был в тот момент архимандрит Иларион. Он был прекрасным мастером по металлу (напомним, что архимандрит Иларион на Афоне нес послушание кузнеца.— Прим. ред.), и он своими руками сделал петли для раки. Впоследствии Патриарх пожертвовал для сени парчу малинового с золотом цвета и две художественные колонки от Царских врат XVI века, из которых была устроена сень первоначально у правой колонны впереди, затем перенесена на правый клирос.
Через некоторое время отец Иларион говорит отцу Гурию: «Отец Гурий, а ведь подлинный череп преподобного Сергия хранится в моем храме в Сергиевом приделе под престолом».— «Как так?» И отец Иларион рассказал о том, что в 1918 году перед приходом комиссии череп был подменен, подлинный череп преподобного Сергия передан был в его храм для хранения. Храм этот никогда не закрывался. Отец Гурий доложил Патриарху, Патриарх дал новую схиму и благословил подлинный череп преподобного Сергия водрузить на место в раку, а подложный захоронить. Так и сделали во время переоблачения святых мощей.
О звоне. В Лавре в старое время был большой колокол в 4000 пудов, который называли Царь-колокол (по подобию московского, который весит 12 000 пудов). Его звон слышен был за 25 километров. Перед войной этот колокол сняли. Причем был устроен огромный деревянный настил, по которому хотели колокол спустить, но настил не выдержал, колокол упал, разбил паперть колокольни и ушел в землю. Его извлекали по частям (резали автогеном). Второй [колокол] — жертвованный Борисом Годуновым — 1200 пудов, назывался Корноухий (так как при отливке его не вышло одно «ухо»»). Его тоже сняли на металл. Третий назывался Годунов, в 900 пудов (жертва также царя Бориса Годунова). Четвертый — тот, который сейчас звонит,— Лебедок, также пожертвованный Борисом Годуновым, весом 625 пудов. Этот колокол был полиелейным, то есть звонили в него к полиелейным службам (средним праздникам). Его такое нежное название из-за мелодичности звука. В составе металла, из которого отлит этот колокол, много серебра, что и придает исключительно приятный звук.
Колокольня оставалась в ведении музея. На колокольне, кроме Лебедка, было еще 13 часовых колоколов (внутри у них имеются языки и можно звонить, а снаружи молотки, отбивают часы).
Совет по делам религии разрешил звонить, и, когда дали ключи для осмотра колокольни, ночью двое рабочих подтянули язык у Лебедка, провисший от долгого висения без употребления. Он подвешен на сыромятном ремне. И вот дирекция музея не разрешает звонить на том основании, что «вы разобьете колокол». Удар языка должен приходиться в место утолщения, а язык провис. Отец Гурий уговаривал их и уверял, что всё сделано как нужно, а директор уперся. И только перед самой заутреней была получена телеграмма из Патриархии, что вопрос согласован и разрешается звонить. И вот через 26 лет вновь раздался могучий звон с лаврской колокольни.
Когда мы вышли с крестным ходом из собора, вся площадь — сплошные огоньки от свечей. И этих огоньков такая масса, что казалось, кругом море огня. И шествие началось под торжественный прекрасный трезвон. Константин Иванович оказался очень искусным звонарем. Ему досталась честь начать звон, законченный им же. Нас же всех охватило такое волнение, что многие плакали. Говорят, что и неверующие люди, жители Загорска, выходили на улицу слушать звон.
Затем встал вопрос о братии. Одни по назначению, другие, прослышав об открытии Лавры, просились сами принять их в число братии. Постепенно собралась братия. На территории Лавры в Певческом корпусе была куплена одна квартира, где устроили трапезную. Первоначально братия жили по квартирам в Загорске.
Отец Гурий пробыл наместником 4 месяца в Лавре, и 25 августа 1946 года его хиротонисали во епископа Ташкентского и Средне-Азиатского. С ним поехали и мы (я и отец Игорь) — первые послушники Лавры.
В первые же дни устраивались паломничества из московских храмов. Помню такую паломническую поездку из Елоховского собора. Заранее объявлялось в храме о поездке в Загорск. Специально нанималась электричка, и вот целый поезд одних паломников во главе с отцом Николаем Колчицким. С вокзала в Загорске все шли рядами: впереди отец Николай с иконой в руках. За ним его прихожане рядами, и всю дорогу до Лавры пели. Как только вошли в Успенский собор, собор сразу переполнился людьми. Затем отец протопресвитер Николай служил Божественную литургию, молебен Преподобному и говорил слово, затем приветствие наместнику и его ответ. Тогда всё это можно было, даже не верится.
Такая же паломническая поездка была из Николо-Кузнецкого храма (во главе с отцом Александром Смирновым), затем из Тарасова (во главе с отцом Михаилом Зерновым — теперешний владыка Киприан).
Задача архимандрита Гурия была поставить Лавру «на ноги». Дальнейшую деятельность проявил в ней новый наместник архимандрит Иоанн (Разумов) (ныне митрополит Псковский)


1/IX–81 г.



Комментариев нет:

Отправить комментарий

Простите нас ! Зло и безразличие оказалось сильнее !