О мира Заступнице, Мати Всепетая! Со страхом, верою и любовию припадающе перед честною иконою Твоею Державною, усердно молим Тя: не отврати лица Твоего от прибегающих к Тебе, Умоли, милосердная Мати Света, Сына Твоего и Бога нашего, Сладчайшаго Господа Иисуса Христа, да сохранит в мире страну нашу, да утвердит державу нашу в благоденствии и избавит нас от междоусобныя брани, да укрепит святую Церковь нашу Православную, и незыблему соблюдет ю от неверия, раскола и ересей.
Не имамы иныя помощи, разве Тебе, Пречистая Дево . Ты еси всесильная христиан заступница пред Богом, праведный гнев Его умягчающая. Избави всех, с верою Тебе молящихся, от падений греховных, от навета злых человек, от глада, скорбей и болезней , даруй нам дух сокрушения, смирение сердца, чистоту помышлений, исправление греховныя жизни и оставление согрешений наших; да вси, благодарне воспевающе величия Твоя, сподобимся Небесного Царствия и тамо со всеми святыми прославим пречестное и великолепое имя в Троице славимаго Бога: Отца, Сына и святаго Духа. Аминь.

Божия Матерь - Царица России

«Державная» икона Божией Матери явила себя русскому православному народу 2 марта 1917 года в селе Коломенском под Москвой, в день отречения Царя-Мученика Николая Второго от престола. Царица Небесная изображена на этой иконе как Царица Земная. Явления иконы «Державная» состоит в том, что гибель монархии послана народу в наказание, но сама Богородица хранит символы царской власти, что даёт надежду на покаяние и возрождение России и русского государства.
Празднование иконы Божией Матери "Державная" 2 (15) марта.

Поиск по ключевым словам :

пятница, 12 ноября 2010 г.

Ближе чем родной отец. Старец Паисий и его чада.

Путь на Афон открыт только мужчинам. Но в Греции есть и женский монастырь, где живут по строгим афонским правилам и служат без электричества при свечах. Этот монастырь в селении Суроти основал афонский старец Паисий Святогорец, книги которого так полюбили в последние годы в России. Корреспондент «НС» отправилась в Суроти, чтобы встретиться с людьми, которые помнят старца Паисия.
Старец Паисий Святогорец, в миру Арсений Езнепидис, родился в Фарасах Каппадокийских (в Турции) в 1924 году. Кроме маленького Арсения в семье было еще девять детей. Через две недели после рождения Арсения фарасийские греки бежали из Турции в Грецию. Перед отъездом святой Арсений Каппадокийский (1841-1924), бывший тогда приходским священником в селе, окрестил мальчика и дал ребенку свое имя, пророчески сказав: «Хочу оставить после себя монаха».
Больше всего маленький Арсений любил читать жития святых, так что его старший брат даже отбирал и прятал от него книги. Юность Арсения прошла в городе Коница, где он выучился в школе и получил профессию плотника. Но с началом Гражданской войны в Греции (1944-1948) был призван в действующую армию. Отслужив, Арсений ушел на Афон, в 1954 году принял рясофор с именем Аверкий. А через два года был пострижен в малую схиму с именем Паисий. С 1958-го по 1962 год он прожил в Коницком монастыре в селении Стомио, после чего отправился на Синай. Два года провел в скиту святых мучеников Галактиона и Епистимии на Синайской горе, где и сейчас сохранилась его келья, но потом из-за болезни легких вернулся на Афон и поселился в Иверском скиту.
В 1966 году болезнь развилась так сильно, что отцу Паисию отняли большую часть легких. Когда старец лежал в больнице, к нему обратились несколько женщин, желающих строгой иноческой жизни, с просьбой помочь им основать монастырь с афонским уставом. Старец получил благословение архиерея на открытие женского монастыря, нашел хорошее место для строительства, и уже в 1967 году в Суроти поселились первые сестры. Отец Паисий специально приехал с Афона и два месяца прожил в общине — помог наладить строй обители. «Он вникал во все стороны жизни — начиная от самых простых, житейских, вплоть до самых серьезных и духовных, — пишет в одной из первых книг о старце, изданных в Суроти, игуменья Филофея. — Ему было всего 43 года, но уже тогда отец Паисий обладал поистине старческой мудростью. Старец помогал нам и своею молитвой, а также письмами, которые присылал с Афона разным сестрам лично или же всем вместе». Навещая «своих сестер» дважды в год, он опекал монастырь до самой своей смерти 12 июля 1994 года. Старец умер и похоронен не на Афоне, где он прожил большую часть своей жизни, а в основанном им монастыре, в Суроти. «Это было промыслительно, — считают монахини, — если бы геронда был похоронен на Афоне, женщины не могли бы приходить к нему!»
«Я был атеистом»
image0013
Старец не любил фотографироваться. «Он позволял себя фотографировать только для тех людей, кто был очень болен или должен был скоро умереть», -- рассказывает Ментесидис Николаос, который был близко знаком со старецем и возил его на своей машине с Афона в Суроти
«Когда старец Паисий навещал сестер в монастыре Иоанна Богослова, к нему приезжали тысячи людей. А я пришел специально, чтобы посмотреть, как их всех «обманывает мошенник». Я был атеистом. Это было в 1988 году. Шла служба. Храм был разделен на две части: для мирян и для монахинь. Между помещениями была натянута веревочка, я не знал, что мне нельзя внутрь, и перешагнул. Среди монахинь сидел старец, лицо которого излучало свет… Увидев это, я вышел, а через два дня пришел снова, за благословением. Потом я поехал на Афон и так остался со старцем на всю жизнь», — вспоминает Николаос Ментесидис — ювелир, близко знавший старца.
Таких историй, когда первая, а иногда единственная встреча со старцем Паисием меняла жизнь людей, много. Особенно часто их рассказывают в Суроти, тихой деревеньке в окрестностях Салоник. «Многие, кто знал старца, перебрались сюда — поближе к монастырю, — утверждает местный почтальон Поликлетос Каракацанис. — Вы зря думаете, что в Греции все верующие — статистика говорит об обратном: только 2 процента «православных» регулярно причащаются. Мы стараемся жить рядом, держаться Бога и друг друга».
image0023
По дороге в Суроти продаются небольшие, в человеческий рост, церквушки-часовенки (как у нас срубы или бани), такую часовню можно купить и поставить около своего дома или в оливковой роще. Судя по их количеству, в окрестных селениях действительно много верующих. «Отец Паисий говорил мне, — вспоминает Афанасий Раковалис, автор книг о старце, — чтобы избежать греха в наше сложное время, надо очень крепко держаться Церкви. Чем дальше, тем меньше будет людей теплохладных: народ разделится, кто отойдет от Церкви — отойдут далеко, а кто останется с Богом — будут усердны».
Усердные
Для жителей Суроти образцом усердия служат монахини монастыря св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Больше половины сестер, а всего их 67, хорошо помнят старца Паисия. Он помог им написать устав и духовно руководил обителью. Ответы на вопросы, опубликованные в книгах «Слов старца Паисия» (на русский переведены издательством «Святая гора»), были обращены именно к этим монахиням.
Монахини избегают общения с внешними, не дают интервью. Это не случайно. Популярность старца Паисия в Греции очень велика, и некоторые недобросовестные политики и журналисты пользуются его авторитетом — искажают слова старца в свою пользу, чтобы добавить своим идеям веса. «Кроме того, геронда (»старец» по-гречески. — Е. С.) считал, — рассказывает одна из старших монахинь, — что любое наше участие в светской жизни, в том числе и общение с журналистами, может навредить нам самим». Старец писал: «Если монах будет постоянно занят внешним, то неизбежно духовно одичает и не сможет усидеть у себя в келье, даже если его свяжут, ему всегда будет нравиться общаться с людьми, проводить с ними экскурсии, говорить о куполах и об археологии, показывать им горшки с разными цветами, устраивать для них обеды». «Мы ведь делимся нашим богатством, — оправдывается монахиня, — издаем записи бесед со старцем и его письма!»
Любознательным паломникам в монастыре выдают почитать книги о старце, изданные в разных странах, на разных языках. Библиотека расположена в архондарике — особом помещении для встречи гостей. Там, устроившись с книгой на лавочке, можно выпить чашку кофе и попробовать сладкого рахат-лукума. Угощать паломников лукумом — древняя афонская традиция, которая соблюдается и в Суроти. Говорят, что в менее населенных монастырях монахи, быстро разложив при входе баночки со сладостями, прячутся в своих кельях, чтобы исполнить долг гостеприимства, но все-таки не встречаться с туристами.
Грязный лукум
Недалеко от тропинки, ведущей к храму, растет большое оливковое дерево. По воскресным дням и в праздники кто-то из старших монахинь проводит в его тени беседу с приезжими. Обычно все садятся в круг на пенечках-стульчиках и задают матушке свои вопросы или слушают ее рассказ, а иногда — воспоминания о старце.
image0033
image0043
Точно так же, на пенечках, часто беседовал с паломниками и отец Паисий. Когда старец бывал в Суроти, хотя он и старался скрыть время своего приезда, людей приезжало очень много — машины парковали уже в соседней деревне святой Параскевы, за два километра. «После беседы со старцем люди ощущали в душе мир и утешение, — говорит Афанасий Раковалис, — многие чувствовали во время таких встреч благоухание, многие, и даже я сам, видели его сияющее лицо. Но не люди прославили старца, а Сам Господь». Рассказывает, например, жительница Суроти Калеопа: «Мы с подругой приехали к старцу. Когда наконец подошла наша очередь, он так сильно устал, что даже не мог говорить. Тогда мы молча подошли, и старец благословил нас крестиками: мне дал пять штук — у меня в семье было пятеро человек, а подруге четыре — у нее в семье четверо. А ведь мы ни слова не сказали!»
«Однажды я заметил, что задаю старцу вопрос, который уже когда-то задавал, потому что не помню ответа, — вспоминает Афанасий Раковалис. — Тогда я начал записывать беседы в тетрадь. Люди узнали, что я собираю воспоминания, чтобы их издать, и стали рассказывать мне свои истории. Например, один человек снимал аморальное кино и жил в роскоши. Кто-то рассказал ему о старце, и он, решив, что старец — обманщик, поехал на Афон его обличать. Когда он вошел в каливу, старец угощал приезжих лукумом. Всем раздал по кусочку, а перед этим человеком бросил лукум на землю и сказал: «Упало, подними и съешь». Тот, конечно, обиделся: «Как это я буду есть с земли — лукум же грязный!» Тогда старец ответил: «Ты же сам кормишь людей грязью?» Тот мужчина был так шокирован, что тут же убежал из каливы. Но на следующий день вернулся снова и поговорил со старцем наедине, старец сказал ему бросать свое грязное дело. Так он и поступил — теперь этот мужчина благочестивый христианин.
Старец никогда не злился и не раздражался. Если его пытались разозлить, он ссылался на головную боль или на дела и уходил так, чтобы не обидеть никого. Но однажды он очень рассердился на меня. Я приехал с другом, и нам хотелось остаться спать у старца во дворе. Начинался дождик, и я дерзнул попросить старца помолиться, чтобы дождь прошел стороной. Старец выгнал нас обоих из своей каливы со словами: «Кто вы такие, чтобы знать план Бога? Если Бог устраивает дождь сейчас, значит, дождь нужен сейчас — какая это большая ответственность заботиться о всей земле и устраивать дождь в нужное время! А у вас какой план? Как «я хочу» делать и ни о ком больше не думать?» Правда, когда мы отошли от каливы, я обернулся и увидел, что старец нас благословил и перекрестил».
Способ не спать
В гостевом корпусе, куда меня поселили, жили еще пять молодых девушек (мужчинам останавливаться на территории монастыря нельзя). Три веселые подружки, студентки педагогического университета в Салониках, Евангелия, Варвара и Анна, часто приезжают в монастырь на выходные «помолиться и отдохнуть от большого города». Все три собираются со временем выходить замуж, но монастырскую жизнь любят: ходят на службы и ищут себе послушания, «чтобы помочь сестрам». Другие две девушки, Елена и Христина, приехали по одной, они ведут себя потише, подолгу молятся в своих комнатах — видно, что склоняются к иноческой жизни.
«Я засыпаю на длинной службе, — честно призналась Варвара, — но если совсем не ходить в храм, какой смысл сюда приезжать? Хотя способ не спать я знаю — надо всю службу стоять на ногах. Это трудно. Поэтому я сажусь в стасидию и… засыпаю». В монастыре служат по новому стилю, как и везде в Греции, но по афонскому уставу, без электричества, при свечах и полным чином. Утром служба начинается в четыре и заканчивается в десять. Правда, литургия бывает не всегда. Ее служит приглашенный с Афона священник только по воскресеньям и праздникам. Причащаются на литургии многие, хотя, как это принято в Греции, без исповеди. Исповедь в монастыре совершается в отдельное время. За духовной жизнью общины следит герондисса (игуменья), она принимает у сестер откровение помыслов и определяет, с какой частотой им следует причащаться.
Вечерняя служба короткая, исключая случаи, когда совершается всенощная, которая в прямом смысле слова длится всю ночь. Но чаще богослужение продолжается с пяти до восьми вечера и включает в себя часовой перерыв на ужин — как на Афоне.
Монастырский храм и правда разделен веревочкой. Когда прихожан становится слишком много, монахини, нисколько не смущаясь, уплотняются и передвигают веревочку ближе к алтарю, чтобы вновь пришедшим было не тесно. Слева стоят женщины, справа — мужчины. Женщины без платков, но обязательно в юбках, кто пришел в брюках, получает юбку при входе в монастырь — это правило, заповеданное старцем Паисием.
image0053
По стенам храма расположены стасидии, а рядов мягких стульев, как это обычно бывает в греческих храмах, нет (только складные стульчики для немощных). «Для грека храм — как одна из комнат его дома, — рассказывает наблюдательный паломник из России. — С одной стороны, он чувствует свою потребность в ней и свою ответственность за нее, с другой стороны, «у себя дома» он обычно хочет, чтобы ему было удобно и легко: брюки, стулья, короткие службы». Но старец Паисий строго обличал всякого рода «церковный комфорт»: «Если бы у каждого монаха была рядом мама, которая ухаживала бы за ним, то, конечно, это было бы удобством, — писал он сестрам. — И если бы в церкви ставили магнитофон, чтобы он воспроизводил звуки (молитвы), то, конечно, это было бы отдыхом, и еще большим отдыхом было бы, если бы стасидию переделали в кровать. Нет сомнений, что для аскета было бы удобно, если бы у него была маленькая машинка специально для того, чтобы перебирать четки, и кукла-аскет, которая падала бы и вставала, творя за него поклоны, а сам он купил бы себе мягкий матрац, чтобы лежать и давать отдых своей исстрадавшейся плоти. Конечно, все это приносит облегчение плоти, но душу опустошает и делает несчастной, оставляя ей только женские эмоции и беспокойство».
Трапеза — часть службы
Монахини едят только два раза в день. У паломников жизнь полегче: им предлагается дополнительный легкий завтрак после службы, потом еще молоко с печеньем на полдник, а такие мелочи, как кофе и рахат-лукум, и вовсе можно брать без ограничения в течение всего дня. Монастырская трапезная, расписанная фресками, как храм, находится в сестринском корпусе. Сначала заходят монахини, а уже потом на указанные места рассаживаются паломники.
Трапеза состоит из одного основного блюда (вареные бобы, каша или макароны) и закусок (оливки, салат из капусты, сыр фета). Посуда металлическая. У каждого есть дополнительная маленькая тарелочка — туда можно отложить лишнюю еду, если порция для вас оказалась слишком большой. Из напитков — кувшин с водой; ни чая, ни кофе не бывает никогда. Чай греки вообще не пьют, разве что когда заболевают простудой, поэтому обычно он даже продается в аптеках. На десерт фрукты, мед, восточные сладости — все разделено на порции.
Местные кондитеры готовят очень искусно — греки любят сладкое. Коробка сладостей из хорошей кондитерской воспринимается как дорогой и желанный подарок. «Однажды, когда я был у старца, пришли к нему в каливу молодые люди, 15 человек, — рассказывает Николаос Ментесидис. — Они принесли с собой восточные сладости ему в подарок, каждый по большой коробке. Старец, как только их увидел, не пуская во двор, сказал, чтобы они обменялись коробками и приняли бы их как благословение от него: «Йоргос, отдай Димитрису, Димитрис — Костасу…» — распорядился он. Потом проследил, чтобы они все до последней конфетки доели, и сказал: «Зачем вы все приносите мне то, что мне не нужно, и заставляете заботиться об этом?»
Во время трапезы одна из сестер читает со специальной высокой кафедры, которую здесь называют амвоном, жития или поучения святых. «Чтение зависит от ситуации в монастыре, мы читаем то, что на данный момент актуально для общины», — рассказала одна из старших монахинь. По звонку колокольчика чтение заканчивается, все встают, молятся, первыми выходят паломники. «Во время трапезы все держат в голове, что служба еще не окончена, — объясняет одна монахиня, — поэтому общий настрой не расслабленный. Трапеза — не отдых после службы, а ее часть».
Самое большое чудо
Возле могилы старца, слева от алтаря храма прп. Арсения Каппадокийского, всегда толпится народ, особенно в воскресный день. Обычная картина: муж и жена, вдвоем преклонив колени, молятся вместе о чем-то общем. «Как и Иоанн Златоуст, будучи монахом, старец Паисий знал о семейной жизни больше, чем те женатые люди, которые к нему приходили, — рассказывает Василевс Саррис, бывший преподаватель Афонской школы для мальчиков. — Старца просвещала Божественная Любовь. Однажды я пришел к нему пожаловаться на своего тестя, что он задерживает мою свадьбу и это, дескать, может вынудить меня совершить плотской грех! Старец мою злобу выслушал, но на шантаж не поддался, наоборот, пожалел тестя, предположив, что у него финансовые трудности! Так и оказалось. Немного погодя, когда тесть рассчитался с долгами, мы сыграли замечательную свадьбу».
«Самое большое чудо, которое произошло со мной по молитвам старца Паисия, связано с моей семьей, — рассказывает Николаос Ментесидис. — За шесть месяцев до его смерти я посетовал старцу, что хочу еще детей, но у моей жены, которой исполнилось 40 лет, больное сердце. Старец утешил меня и обнадежил. Вернувшись, я узнал, что жена беременна, но врачи сказали, что рожать ей нельзя: «Делайте аборт, иначе умрет она или ребенок». Я снова поехал к старцу, и он сказал: «Давай так, вы оставляете ребенка, а я буду молиться. Сердце твоей жены будет сильным, а сердце твоего ребенка будет добрым!» Так и вышло. Через три месяца после смерти старца у нас родился мальчик. Мы назвали его Паисием».
Люди продолжают приезжать к старцу и после его кончины. Кто-то попросить о чем-то, кто-то — благодарить за заступничество перед Богом. Людмила и Юдифь приехали в Грецию из Аризоны, в иконоведческий тур. Обе они учатся писать иконы, хотя Юдифь — буддистка, но она заинтересовалась Православием после того, как прочитала книгу «Слов» старца Паисия. «Я так полюбила его, что сейчас мы отбились от группы и приехали сюда», — широко улыбаясь, говорит Юдифь. А Людмила комментирует: «Она еще некрещеная, но она ищет сейчас свою веру — думаю, что через книги старца и по его молитвам она придет к Богу».
image0061
image0071
Весь день на могилке у старца дежурит монахиня. Она протирает крест, следит за свечами, дарит паломникам масло от лампадки и фотографии старца. Вечером, когда монастырь закрывается, укрывает могилку специальным брезентовым тентом, укутывает в чехол деревянный крест и уносит в укрытие лампады и цветы, которые приносят старцу паломники. «Два месяца назад ко мне приезжал священник с Кипра, — рассказывает отец Григорий, постриженик старца Паисия, духовник женского монастыря в Метаморфоси. — Он рассказал, что его сын ехал на машине с большой скоростью и навстречу ему вылетел грузовик, водитель которого от усталости уснул. За секунду до столкновения сын увидел на месте водителя грузовика старца Паисия. Произошла страшная авария, но в ней никто не пострадал. Оказалось, что перед отъездом матушка незаметно с молитвой положила в машину сына фотографию старца, которую взяла на его могилке».
Послушания
Для «трехдневных» паломников послушания в монастыре не предусмотрены — молись Богу, живи, читай, гуляй в свое удовольствие. Но и сами монахини занимаются только церковными послушаниями. «Старец благословил нас больше молиться, заниматься иконописью, паломниками, книгами, — рассказывает одна из старших монахинь. — У нас есть оливковый сад, где мы собираем оливки, из которых делаем масло для еды и в лампады. Ничего другого мы не выращиваем, коров, коз и куриц у нас нет. Монахи должны молиться — это наше дело». Старец писал: «Монахи не оставляют пустыню, чтобы пойти в мир и помочь там какому-нибудь бедняку или посетить какого-нибудь больного в больнице и принести ему апельсин или другое утешение — то, что обычно делают миряне, дело, которое от них взыщет Бог, но монахи должны за всех молиться».
image0081
Тем временем Христина, Варвара и Евангелия выпросили себе послушание и весело отправились на мойку посуды. «Скучно же ничего не делать! В прошлый раз мы заворачивали свечи и фасовали ладан для магазина, — рассказывали они, намывая одноразовые стаканчики и кофейные чашки после воскресного нашествия туристов. — Еще нам иногда разрешают пылесосить гостевые комнаты и раскладывать лукум». Сколько лукума уходит в день, никто не считает, но масштаб примерно такой: в выходной приходит около тысячи человек и каждый съедает один-два кусочка. Лукум в монастыре закупают ящиками. А вот кофе паломники привозят сами, в подарок, но сестры тут же варят его и угощают приезжих.
«Старец ничего ни от кого не брал, а если что брал, то только для того, чтобы тут же раздать, — рассказывает Николаос Ментесидис. — Когда я хотел что-то старцу привезти, я звонил в Суроти, узнавал, что ему требуется, и привозил как будто от монастыря, иначе он не брал».
Быть рядом со святым
Ювелир Николаос Ментесидис в своей мастерской выбивает изображения старца Паисия на серебряных пластинах — без нимба, как положено, но святость старца для него, как и для всех остальных, очевидна. «Мы оставили дело канонизации Церкви, — говорят монахини. — Вероятно, должно пройти какое-то время, может быть, несколько десятков лет или несколько поколений. Старец Паисий был великим подвижником, и Господь несомненно прославит его в свое время. Хотя никто не мешает нам молиться ему келейно уже сейчас».
«Однажды я спросил у старца, чего мы должны просить у Бога? — рассказывает Афанасий Раковалис. — Он ответил мне: покаяния. Чтобы нам увидеть наше повреждение и чтобы мы боролись всеми силами, потому что не все спасутся. В этот мир мы пришли не для того, чтобы сладко жить, а чтобы сдать экзамен, хотя бы на тройку. Потому как возможности пересдать не будет. Тогда я стал думать о том греховном состоянии, в котором пребываю, и очень скорбел, что огорчаю Господа и не делаю ничего доброго. Я сказал об этом старцу. Старец обнял меня и поцеловал: «Христос пришел на землю, чтобы спасти грешников, праведники в этом не нуждаются»».
Как-то раз я переживал, что в мире так мало христиан, из них так мало причащаются, а из них и того меньше тех, кто понимает, что такое Причастие. Старец сказал мне, что сегодня люди не хотят слышать о Христе, отворачиваются от Него. Но скоро произойдут события, которые изменят ситуацию, люди будут желать узнать о Христе больше. Дома наполнятся иконами, улицы — храмами, а храмы — верующими. Все, что он говорил лично мне, произошло. Например, я еще не был женат, а старец говорил мне, сколько у меня будет детей. Поэтому я на сто процентов уверен и относительно всего остального, что он говорил. Вот увидите, так и будет.
Быть рядом со святым очень хорошо! Старец был такой смиренный, что мы забывали, кто перед нами. В нем было столько любви, что каждый ощущал, что он ближе, чем родной отец. Это был человек очень живой и открытый. Он обращался к нам как к равным, и мы свободно говорили обо всем. Разве что иногда я задумывался о том, какой он удивительный, и тогда ощущал почтение и страх. Рядом с ним всегда чувствовалось присутствие Божие. Однажды мы вместе поехали в поездку на три дня. Какая же во мне была радость от близости нашего общения! Старец нас подталкивал на небо. Просто находясь с ним рядом, мы духовно преображались благодатью Божией. Это как когда ты находишься рядом с камином — чувствуешь тепло, хотя с твоей стороны нет никаких действий».
Текст и фото: Екатерина СТЕПАНОВА

Слова Старца Паисия Святогорца:

Духовное Пробуждение
Грех вошел в моду.
Геронда, мы слышали, будто Вы сказали кому-то о том, что будет война. Это правда?

— Я-то ничего не говорю, а вот народ говорит всё, что ему вздумается. И даже если я что-то знаю — кому я стану об этом говорить?..
— Война, Геронда, это такое варварство!..
— Если бы люди не “облагородили” грех, то они не дошли бы и до этого варварства. Но еще большее варварство — нравственная катастрофа. Люди разлагаются и душевно и телесно. Один человек сказал мне: “Люди прозвали Афины джунглями, но посмотри — ведь никто из этих джунглей не уходит. Все говорят “джунгли!” и все в эти джунгли сбредаются.” До чего же дошли люди! До состояния животных. Знаете, как у животных: сперва они входят в хлев, испражняются, мочатся, потом навоз начинает разлагаться, перегорать и животным становится тепло. Им нравится в стойле и не хочется никуда из него уходить. Я хочу сказать, что так и люди ощущают “тепло” греха и не хотят уходить. Они чувствуют зловоние, но им неохота уходить от тепла. Если в хлев войдет новичок, то он не сможет выдержать этого зловония. А другой уже привык, он постоянно живет в хлеву, и смрад его не беспокоит.
— А некоторые, Геронда, оправдываются тем, что такая греховная жизнь не в наши дни началась. “Посмотри, — говорят, — что творилось в древнем Риме!..”
— Да, но в Риме люди поклонялись идолам, были язычниками. И Апостол Павел [в Послании к Римлянам] обращался к язычникам, принявшим Святое Крещение, но не отставшим еще от злых привычек (См. Рим. 1:24-32). Не надо брать за образец примеры наибольшего упадка из каждой эпохи. Сегодня грех ввели в моду. Подумать только — ведь мы же православный народ, — но до чего мы докатились! А о других народах даже и говорить нечего... Но хуже всего то, что нынешние люди, повально увлекаясь грехом и видя, что кто-то не следует духу времени, не грешит, имеет капельку благоговения, называют его отсталым, ретроградом. Таких людей задевает, что кто-то не грешит. Грех они считают прогрессом. А это хуже всего. Если бы современные, живущие в грехе люди, по крайней мере, это признавали, то Бог помиловал бы их. Но они оправдывают то, чему нет оправдания, и поют греху дифирамбы. А считать грех прогрессом и говорить, что нравственность отжила свой век — это, кроме всего прочего, самая страшная хула на Святого Духа. Поэтому, если кто-то, живя в миру, подвизается, хранит свою жизнь в чистоте, то это имеет немалую цену. Таких людей ждет великая мзда.

В старые времена распутник или пьяница даже на базар стыдился пойти, потому что люди стали бы над ним насмехаться. А если женщина погуливала, то она и нос-то из дома боялась высунуть. И можно сказать, это являлось некой сдерживающей грех силой. А сегодня если человек живет правильно, если, к примеру, девушка живет в благоговении, то про нее говорят: “Да она что, с луны свалилась?” И вообще: в старину, если люди мирские совершали грех, то они, несчастные, переживали чувство своей греховности и становились маленько посмиренней. Они не высмеивали тех, кто жил духовно, но напротив — любовались ими. А в наши времена те, кто грешат, не чувствуют за собой вины. Уважения к другим у них тоже нет. Всё сравняли с землей. Если человек не живет по-мирски, то грешники делают из него посмешище.


Людей обличает совесть.


Франция — это не какая-нибудь там развивающаяся страна, она шагает впереди многих. Но тем не менее в последние годы (в 1988 г.) восемьдесят тысяч французов стали мусульманами. Почему? А потому, что грех вошел у них в моду, но их обличает совесть, и они хотят ее успокоить. Древние греки, желая оправдать свои страсти, придумали себе двенадцать богов. Так же и французы — постарались найти себе такую религию, которая оправдывала бы их страсти, чтобы этот вопрос их больше не беспокоил. Мусульманство, можно сказать, их устраивает: жен можно брать, сколько хочешь, а в жизни иной эта вера обещает плова — непочатый край, сметаны — хоть пруд пруди, а меду — просто море разливанное. И если умершего омоют после смерти теплой водой, то он [якобы] очищается от грехов — сколько бы их ни было. Идут к Аллаху чистенькими! Да что тут еще нужно? Так все удобно! Но французы не найдут себе покоя. Они стремятся к внутреннему миру, но не найдут его, потому что страстям оправдания нет.

Что бы ни придумывали люди, за каким бы бесчувствием они ни прятались — покоя они все равно не находят. Стремясь оправдать то, чему нет оправдания, они терзаются в душе. Они издерганы изнутри. Поэтому несчастные ищут себе развлечения, бегают по барам и дискотекам, напиваются пьяными, смотрят телевизор... То есть их обличает совесть, и ради того, чтобы забыться, они занимаются глупостями. И даже когда спят — думаешь, они спокойны? У человека есть совесть. Совесть — самое первое Священное Писание, данное Богом первозданным людям. Мы “снимаем” совесть с наших родителей как фотокопию. Как бы человек ни попирал свою совесть — она все равно будет обличать его изнутри. Поэтому и говорят: “Его червь точит.” Ведь нет ничего слаще, чем мирная спокойная совесть. Такой человек чувствует себя внутренне окрыленным, и тогда он летит.






Отходя от Бога, человек испытывает адскую муку.
Я не помню дня, в который не испытывал бы божественного утешения. Перерывы иногда бывают, и тогда я чувствую себя плохо. Таким образом, я в состоянии понять, насколько плохо живет большинство людей. Они отошли от Бога и поэтому лишены божественного утешения. Чем дальше человек отходит от Бога, тем ему труднее. А если иметь Бога, то можно не иметь ничего больше — и ничего больше не желать. Все дело в этом. Если же у человека есть всё, но нет Бога, то он испытывает внутренние мучения. Поэтому, насколько возможно, нам необходимо приблизиться к Богу. Только близ Бога человек находит радость — настоящую, вечную. Живя вдали от Сладкого Иисуса, мы пьем горькую чашу. Когда ветхий человек становится человеком — сыном царским, он питается божественным наслаждением, небесной сладостью и переживает райское радование, уже в этой жизни отчасти ощущает райскую радость. От меньшей райской радости человек каждый день переходит к большей и большей. Он задается вопросом: “Неужели в раю есть что-то выше того, что я переживаю сейчас?” Он переживает такое состояние, что не может заниматься никаким делом. От этой божественной теплоты и сладости его ноги гнутся в коленях, словно свечи. Его сердце захлебывается, трепещет от радости, хочет прорвать тонкую глиняную перегородку грудной клетки и улететь — потому что земля и все земное кажутся сердцу ничего не стоящими пустяками.

Вначале человек находился в общении с Богом. Однако после он отошел от Бога и стал чувствовать себя так, как если бы сначала он жил во дворце, а потом, навсегда оказавшись за дворцовыми воротами, смотрел на дворец издали и плакал. Как страдает ребенок, находясь вдали от матери, так страдает, мучается человек, удалившийся от Бога. Отходя от Бога, человек испытывает адскую муку. Диаволу удалось увести человека от Бога так далеко, что люди стали поклоняться истуканам и приносить в жертву этим истуканам своих детей. Как же это страшно! И вот ведь бесы: откуда они их только откапывают, стольких “богов”? “Бог” Хамос!... (*** — “бог” потомков Моава, старшего сына Лота (см. 3 Цар. 11:7), *** — (новогреч.) — пропажа, погибель, урон. — Прим, пер.) Одно имечко услышишь — уже хватит! Однако больше всех мучается сам диавол — ведь он отошел от Бога, от любви дальше всех. Но если уходит любовь, то начинается адская мука. Что противоположно любви? Злоба. А злоба и мучение — это одно и то же.

Тот, кто отошел от Бога, принимает бесовское воздействие, тогда как тот, кто живет с Богом, приемлет божественную Благодать. Благодать Божия приложится тому, кто ее имеет. А если человек имеет немного Благодати, но обращается с ней без должного благоговения, то у него отнимется и то немногое, что у него есть (Ср. Лк. 19:26). Современным людям не хватает Благодати Божией, потому что, греша, они отбрасывают от себя и те крохи Благодати, которые имеют. А когда уходит божественная Благодать, в человека яростно устремляются все бесы. В соответствии с тем, насколько люди отошли от Бога, они чувствуют огорчение в этой жизни. В жизни иной они будут переживать вечное огорчение. Насколько человек живет согласно воле Божией, настолько — еще в этой жизни — он в некоторой степени вкушает часть райской сладости. Или уже в этой жизни мы будем отчасти переживать райскую радость и отсюда направимся в рай, или же мы будем отчасти переживать адскую муку и — упаси нас от этого Боже — попадем в ад. Рай — это то же самое, что добро, адская мука — то же самое, что зло. Делая добро, человек чувствует радость. Делая грех — страдает. Чем больше добра делает человек, тем больше он радуется, чем больше делает зла, тем сильнее страдает его душа. Чувствует ли радость вор? Какая там радость — ведь ее чувствует тот, кто делает добрые дела. Тут вон даже если найдешь что-нибудь на дороге и поднимешь, сказав себе, что это вещь твоя — и то сразу потеряешь покой. Нашедший не знает, кто потерял эту вещь, он никого не обидел и не ограбил, однако покоя все равно лишается. А что же говорить о воре! Даже когда человек просто что-то принимает от другого — он не чувствует той радости, которую испытывает, когда сам что-то дает. А уж какая там радость, если воровать и обижать самому! Поэтому посмотрите на тех, кто обижает и обманывает других: какие у них страшные лица, как уродливо они гримасничают!

Человеку заплатит тот хозяин, на которого он работает.

Люди, удалившиеся от Бога, никогда не испытывают утешения и мучаются вдвойне. Тот, кто не верует в Бога и будущую жизнь, не только лишен утешения, но и приговаривает себя к вечной муке. Человеку заплатит тот хозяин, на которого он работает. Если ты работаешь на черного хозяина, то уже здесь он сделает твою жизнь черной. Если ты работаешь греху, то с тобой расплатится диавол. Если ты возделываешь добродетель, то тебе заплатит Христос. И чем больше работаешь Христу, тем просветленнее и радостнее становишься. Но мы говорим: “Работать Христу? Да что мы, спятили!” Как это страшно! Непризнание Жертвы Христовой ради человека! Христос претерпел Распятие, чтобы искупить нас от греха, чтобы очистился весь человеческий род. Что сделал для нас Христос, и что делаем для Него мы?..

Люди хотят грешить и иметь добренького Бога. Такого Бога, чтобы Он нас прощал, а мы продолжали бы грешить. То есть, чтобы мы творили всё, что хотим, а Он прощал нас, чтобы Он прощал нас не переставая, а мы дули бы в свою дуду. Люди не веруют и от этого ненасытно бросаются во грех. С этого, то есть с неверия, начинается все зло. Люди не верят в иную жизнь и поэтому не считаются ни с чем. Обижают и обманывают друг друга, бросают своих детей... Творится такое, что язык не поворачивается сказать. Нешуточные грехи. Такие грехи, что даже Святые Отцы не предусмотрели подобного в Священных Канонах. Как сказал Бог о Содоме и Гоморре: “Не верю, неужто и правда творятся такие грехи? Пойду, посмотрю” (См. Быт. 18:21).

Если люди не покаются, не возвратятся к Богу, то они потеряют вечную жизнь. Человек должен помочь себе почувствовать глубочайший смысл жизни. Он должен прийти в себя, чтобы ощутить божественное утешение. Задача в том, чтобы человек духовно возрос, а не просто воздерживался от грехов.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Иконы Святителя Спиридона Тримифунтского в Москве

Тропарь Святителю Спиридону на греческом

Тропарь Святителю Спиридону на греческом в исполнении детского хора острова Корфу

Величание Святителя Спиридона

Фильм о святом Спиридоне Тримифунтском

Праздник в храме Святого Спиридона

Community of friends Corfu and St. Spyridon ! Общество друзей Корфу !

Чудо Руси Великой - Явленный Господом Крест

С Новолетием и Рождеством Христовым !

Чудотворная молитва бывшего Чудова Монастыря - от злой силы !












Господи Боже, Великий Царь Безначальный,
пошли, Господи, Архангела Своего Михаила на помощь рабу Твоему (имя),
изъяти мя от врагов моих видимых и невидимых,
О, Господень Великий Архангеле Михаиле, излей мира благого на раба Твоего (имя).
О,
Господень Великий Архангеле Михаиле, демонов сокрушителю, запрети всех
врагов, борющихся со мной, сотвори их яко прах пред лицом ветра.
О,
Господень Великий Архангеле Михаиле, хранителю неизреченный, буди мне
великий помощник во всех обидах, скорбях, в печалех, в пустынех, и на
реках, и на морях тихое пристанище. Избави мя, великий Михаиле, от
всякия прелести диавольския и услыши мя грешнаго раба Твоего (имя),
молящегося Тебе и призывающего имя Твое святое;ускори на помощь мою и
услыши молитву мою.
О, Великий Архангеле Михаиле, победи вся
противящиеся мне силою Честнаго, и Животворящаго Креста Господня,
молитвами Пресвятыя Богородицы и святых ангел, и святых апостол, и
святого Николая Чудотворца, и святого пророка Илии, и святых
великомучеников Никиты и Евстафия и преподобных отец и святителей,
мученик и мучениц, и всех святых Небесных Сил. Аминь.
О, Великий Архангеле