О мира Заступнице, Мати Всепетая! Со страхом, верою и любовию припадающе перед честною иконою Твоею Державною, усердно молим Тя: не отврати лица Твоего от прибегающих к Тебе, Умоли, милосердная Мати Света, Сына Твоего и Бога нашего, Сладчайшаго Господа Иисуса Христа, да сохранит в мире страну нашу, да утвердит державу нашу в благоденствии и избавит нас от междоусобныя брани, да укрепит святую Церковь нашу Православную, и незыблему соблюдет ю от неверия, раскола и ересей.
Не имамы иныя помощи, разве Тебе, Пречистая Дево . Ты еси всесильная христиан заступница пред Богом, праведный гнев Его умягчающая. Избави всех, с верою Тебе молящихся, от падений греховных, от навета злых человек, от глада, скорбей и болезней , даруй нам дух сокрушения, смирение сердца, чистоту помышлений, исправление греховныя жизни и оставление согрешений наших; да вси, благодарне воспевающе величия Твоя, сподобимся Небесного Царствия и тамо со всеми святыми прославим пречестное и великолепое имя в Троице славимаго Бога: Отца, Сына и святаго Духа. Аминь.

Божия Матерь - Царица России

«Державная» икона Божией Матери явила себя русскому православному народу 2 марта 1917 года в селе Коломенском под Москвой, в день отречения Царя-Мученика Николая Второго от престола. Царица Небесная изображена на этой иконе как Царица Земная. Явления иконы «Державная» состоит в том, что гибель монархии послана народу в наказание, но сама Богородица хранит символы царской власти, что даёт надежду на покаяние и возрождение России и русского государства.
Празднование иконы Божией Матери "Державная" 2 (15) марта.

Поиск по ключевым словам :

четверг, 9 декабря 2010 г.

Cерафим - значит Пламенный .

Земная жизнь священномученника митрополита Серафима (Чичагова)



Потомок древнего дворянского рода, человек незаурядных дарований и способностей, Леонид Михайлович Чичагов оставил блистательную военную карьеру и избрал главным делом своей жизни служение Русской Православной Церкви, которой отдал всего себя без остатка, взойдя к самым высоким должностям в церковной иерархии и приняв за Веру мученическую кончину в 1937 году. Русская Православная Церковь, по достоинству оценив подвиг митрополита Серафима Чичагова, возвела его в сан св. Новомученика Российского. 

В 2003 году Русская Православная Церковь отметила большой праздник - столетие со дня прославления святого преподобного Серафима Саровского. Саровского Чудотворца чтут на всей земле. Участники торжеств в Сарове с благоговением вспомнили тех, кто явился инициатором канонизации смиренного инока Саровской обители. Первыми, выступившими с предложением прославить преподобного, были митрополит Антоний (Вадковский) и архимандрит Серафим (Чичагов). Выступить с инициативой, какой бы благородной она ни была,- одно дело, но обосновать, добиться признания необходимости этого священного акта и наконец, организовать в июле 1903 года торжества по его прославлению с участием царя Николая II и его семьи, высших иерархов Русской Православной Церкви при стечении трёхсот тысяч верующих - это оказалось под силу одному человеку. Им был архимандрит Серафим (в миру Леонид Михайлович Чичагов). «Родовитый русский аристократ и блестящий гвардейский офицер, благочестивый православный мирянин и вдохновенный приходской батюшка, самоотверженный монастырский игумен и строгий епархиальный архиерей, мужественный исповедник и величественный священномученик, сочетавший эти два подвижнические служения в своей долгой и праведной жизни»1- таковы яркие образы, запечатлевшие в русской церковной и гражданской истории эту замечательную личность.

Леонид Михайлович Чичагов - потомственный военный.
Он родился  9 января 1856 года в Санкт-Петербурге, в семье полковника артиллерии Михаила Никифоровича Чичагова и его супруги Марии Николаевны (до замужества Зварковской). Родители крестили своего младенца в храме св. Александра Невского при Михайловском артилерийском училище. И это оказалось весьма символичным: служение воином для него, как и для его предков, было важнейшей формой исполнения христианского долга, характерного для всего семейства Чичаговых. Детей было пятеро: четверо сыновей - Николай, Михаил, Леонид и Александр,- и дочь, которая умерла в младенческом возрасте (ей было всего три года).
Братья Чичаговы:Леонид (сидит) и его старший
 брат Николай (конец 1850-х годов).

Родительская любовь в семье сочеталась с должной требовательностью и уважительным отношением между членами семьи, воспитанием у детей обязательности, верности традициям чести и долга перед Отечеством, хранения в чистоте нравственных ценностей Православной Веры. Добросердечности в семье немало способствовала сама Мария Николаевна, образцовая мать своего семейства. Она была наделена писательским талантом, великолепно играла на фортепьяно. Любовь к музыке она привила своим сыновьям. Отец Леонида Михаиловича дослужился до звания генерал-майора.
Последние годы своей жизни он провёл в Калуге, где занимал должность воинского начальника (коменданта города), под надзором которого находился пленённый на Кавказе и сосланный вместе со своей семьёй в Калугу имам Шамиль. 
5 июня 1866 г. семью Чичаговых постигло несчастье: умер Михаил Никифорович. Многие, кто лично знал Михаила Никифоровича с его добропорядочностью и умением найти правильную тональность в отношениях с другими людьми, горько оплакивали его смерть. В их числе был и имам Шамиль, с которым Михаил Никифорович смог установить уважительные и даже доверительные отношения. Шамиль был первым, кто приехал разделить постигшее семью Чичаговых горе. Вот что вспоминала по этому поводу жена Михаила Никифоровича Мария Николаевна: «Некогда жестокий, неумолимый властелин Дагестана и Чечни, а теперь добрый, верный друг наш - Шамиль! Он плакал, говоря: "Я, я всё с ним потерял! Никогда уже более не будет у меня такого друга, который бы так меня понял и так заботился обо мне!"».
Потеря отца побудила десятилетнего Леонида, отличавшегося необыкновенной религиозностью, ещё больше искать утешения в религии и стремиться в меру своих сил помогать матери, на плечи которой легла нелёгкая задача вырастить четырех сыновей. По окончании гимназии трое из них были зачислены в Его Императорского Величества Пажеский корпус, а младший - Александр «пошёл по юридической части». Когда её сыновья, так сказать, «встали на ноги» и обзавелись собственными семьями, Мария Николаевна не оставляла их своим вниманием. Она скончалась 17 ноября 1894 года и была похоронена на Смоленском православном кладбище в Санкт-Петербурге в семейной усыпальнице рядом со своим мужем Михаилом Никифоровичем. «Смерть разлучила. Смерть соединит. Господи, внемли слёзному молению моему!»,- написано на их надгробье. Но вернёмся к Леониду Михайловичу.
Закончив 1-ю Санкт-Петербургскую классическую гимназию, Леонид Чичагов поступил в Пажеский корпус в 1870 году с зачислением 28 июня того же года в пажи к Высочайшему двору. «Годы пребывания в Пажеском корпусе позволили Леониду Чичагову получить фундаментальное военное и общее образование, но и узнать придворный высший свет со всеми его нередко призрачными добродетелями и часто прикрытыми светским блеском пороками»
Леонид Михайлович с большой теплотой отзывался о годах учёбы в Пажеском корпусе: «Да, дорог и памятен нам возлюбленный Пажеский храм… Воспоминания о наших начальниках, наставниках и руководителях вызывают особенно глубокие и искренние чувства. Многие из нас росли полусиротами и даже круглыми сиротами, и не только по рассказам, но и по личному опыту знаю, сколько эти замечательные педагоги, эти добрые воспитатели, эти сердечные люди выказали нам участия, сочувствия, христианской любви, поддержки и братских чувств. Взаимная дружба была всегда отличительной чертою всех служивших в Пажеском корпусе. Черпая из этого христианского единения необходимые силы и крепость для столь трудного и святого служения юношеству, они умели увлекающихся вразумлять, исправлять и направлять, но никогда не прибегали к мерам, которые могли бы погубить будущность их питомцев… Пажеский корпус обязан своим наставникам его традициями, утвердившимися в нём. Мы были воспитаны в вере и Православии, но если выходили из корпуса недостаточно проникнутыми церковностью, однако хорошо понимали, что Православие есть сила, крепость и драгоценность нашей возлюбленной родины»
Леонид Чичагов - выпускник Пажеского корпуса.1874 г.

25 декабря 1874 года он был произведён в камер-пажи. Это открывало перед ним блестящую перспективу придворной службы. Однако, 18-летний камер-паж отдал предпочтение воинской службе со всеми её испытаниями и тяготами.
Окончив по первому разряду старший специальный класс Пажеского корпуса, он был произведён по экзамену в подпоручики в августе 1875 года4 и направлен для прохождения службы в Первую Его Величества батарею Гвардейской Конно-артиллерийской бригады. Причину зачисления сыновей Марии Николаевны в Гвардейскую конную артиллерию объяснила Александра Николаевна Энден (Чичагова), внучатая племянница Леонида Михайловича: «В гвардии, особенно в кавалерии, служить было очень дорого. Туда шли сыновья богатых аристократических семей. В Гвардейской конной артиллерии служить было не так дорого. Однако бабушке пришлось нелегко: то одному сыну надо покупать лошадь, то другой наделал долгов,- приходилось расплачиваться»
Начавшаяся в 1877 году русско-турецкая война привела Л.М.Чичагова в состав действующей армии на Балканах, сделала его участником основных кровопролитных сражений, где он проявил личное мужество, храбрость и распорядительность. Эта война была вызвана подъёмом борьбы балканских славян за своё национальное освобождение от 500-летнего османского ига. Леонид Михайлович ясно видел освободительный характер этой войны, по его собственному определению, «войны за славян».
Гвардейский офицер-артиллерист 
Леонид Чичагов (фото 70-х годов XIX века.)

Он начал воевать в составе 5-й батареи Гвардейской конно-артиллерийской бригады, входившей в Передовой отряд, которым командовал генерал-адьютант И.В.Гурко. Форсировав Дунай, Передовой отряд взломал турецкую оборону ударом на юг - юго восток - от Свистово-Никополя на Дунае, обошёл с востока укрепрайон противника г. Плевны, овладел древней столицей Болгарии г. Тырново. Затем ценой больших усилий и людских потерь, в невероятно трудных условиях горной местности, усугубленных суровым климатом, Передовой отряд Гурко пересёк Балканы через труднопроходимый Хаинкиойский перевал, выбил турок с Шипкинского перевала и закрепился на нём. Следует подчеркнуть, что ведение военных операций в условиях горной местности сильно ограничивало возможности кавалерии (а порой и пехоты) и вынуждало артиллеристов изменять тактику боя. Наиболее эффективным условием подавления сил противника стал правильный выбор огневых позиций, позволяющий сочетать стрельбу прямой наводкой по видимым целям со стрельбой "навесом" по невидимым, закрытым целям. В артиллерийских сражениях русские офицеры показывали чудеса военного искусства, изобретательности и храбрости. Одним из таких героев-артиллеристов был и Л.М.Чичагов. Перелом в войне наступил в боях под Филиппополем и со взятием русскими войсками Телиша, где вновь отличились артиллеристы, обеспечившие массированную артподготовку. Падение Телиша позволило завершить блокаду Плевны, а падение Плевны и полная капитуляция турецких войск означали для России победоносное завершение самой войны.

Леонид Михайлович принимал непосредственное участие в боях под Горным Дубняком и Филиппополем в составе отряда генерал-адъютанта Вельяминова, при взятии Телеша и осаде Плевны войсками генерал-адъютанта Гурко. За проявленные им лично отвагу и героизм он был произведён в гвардии поручики и награждён орденами Св. Анны 2-ой степени, 3-ей степени с мечами и бантами и 4-ой степени с надписью «За храбрость» и орденами Св. Станислава 2-ой степени и 3-ей степени с мечами и бантами с вручением ему лично главнокомандующим генералом М.Д.Скобелевым именной сабли «За храбрость». Великий князь Николай Николаевич Старший возлагает на поручика Л.Чичагова Георгиевский крест - знак военной храбрости и самоотвержения. Позже он описал события, связанные с освобождением Болгарии, в книгах «Примеры из прошлой войны», «Описание отдельных солдатских подвигов», «Рассказы о подвигах офицеров», «Дневник пребывания Царя-освободителя в Дунайской армии в 1877 году». «Дневник» был очень популярен и выдержал три издания. За этот труд портрет Л.М.Чичагова был пожизненно помещён в Национальный Музей в Софии. Впоследствии работа над «Дневником» побудила автора обратиться к императору Александру III с письмом, в котором он доказывал необходимость иметь при Дворе историографа для составления прижизненных дневников царствующего Императора, что обеспечило бы написание правдивой русской истории. Письмо было прочитано Александром III и предложение Л.М.Чичагова было одобрено. «Однако, не героика войны и даже не миссия русской армии, освободившей православные славянские народы от турецкого владычества… стали главными темами размышлений молодого офицера в этот период. Тема духовного смысла жизни и смерти, впервые глубоко прочувствованная ещё отроком Леонидом после безвременной кончины его отца и во всей остроте поставленная перед ним войной, тема нравственного смысла страданий и самоотвержения, раскрывшаяся перед ним в подвигах русских воинов, полагавших души свои за славянских братьев, наконец, тема деятельной любви к своим братьям во Христе, которых он научил различать и под офицерскими мундирами и под солдатскими шинелями, после войны стали важнейшими побудительными началами для глубоких религиозных размышлений будущего святителя"

В 1878 году Л.М.Чичагов был назначен и.д. старшего адъютанта Управления артиллерии гвардейского корпуса и откомандирован в распоряжение Управления в Сан-Стефано, откуда в августе 1878 года он возвращается пароходом в Севастополь. Из Севастополя он отбывает в Санкт-Петербург. Здесь его назначают адъютантом к товарищу Его Императорского Величества Генерал-Фальдцейхмейстера. В Петербурге Леонид Михайлович впервые встречается с протоиереем Иоанном Кронштадским, разрешившим многие духовные вопросы молодого офицера и ставшим его духовником, с благословения которого он принимал многие жизненные решения на все последующие годы. В дальнейшем мы узнаем, что он выполнит послушание Иоанна Кронштадского и станет священнослужителем.
Святой праведный Иоанн Кронштадтский

8 апреля 1879 года Л.М. Чичагов вступает в брак с Наталией Николаевной Дохтуровой, дочерью камергера Двора Его Императорского Величества, Действительного Статского Советника Николая Ивановича Дохтурова. Церемония венчания состоялась в Спасо-Преображенском соборе в Петербурге. С самого начала этот брак, породнивший представителей двух знаменитых аристократических фамилий (Наталья Николаевна была внучатной племянницей генерала Д.С.Дохтурова - героя Отечественной войны 1812 года), весьма отличался от многих великосветских браков. Л.М.Чичагов сумел привнести в уклад своей молодой семьи начала традиционного православного благочестия. Именно эти начала были положены в основу воспитания четырёх дочерей - Веры, Наталии, Леониды и Екатерины, которые родились в первые шесть лет супружества молодой четы Чичаговых, и которым было суждено стать продолжательницами фамилий Чичаговых и Дохтуровых. Военная карьера Л.М.Чичагова продолжала складываться успешно и в мирное время. Получив в 1881 году звание гвардии штабс-капитана, он, как признанный знаток артиллерийского дела, был командирован на маневры французской армии в Париж, где его представляют к награждению одним из высших орденов Франции. Он становится Кавалером Креста Ордена Почётного Легиона.
Л.М.Чичагов с женой Н.Н.Чичаговой (урожд. Дохтуровой).

В Париже он встречается со своей родственницей Екатериной Павловной Чичаговой, которая обращается к нему с просьбой помочь ей издать дневники её отца адмирала Павла Васильевича Чичагова и тем самым восстановить историческую правду о его истинной роли в событиях, связанных с завершением Отечественной войны 1812 года. Забегая вперёд, скажем, что он лишь частично выполнит эту просьбу: он сможет издать только первую часть дневников. Л.М.Чичагов проделал огромную работу по подготовке рукописи дневников адмирала П.В.Чичагова к печати и организовал её публикацию в России в журнале «Русская старина». «Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал» вышли в свет, к сожалению, не полностью, а частично. Это объясняется, во-первых, тем, что, опубликовав 14 глав «Записок», редакция «Русской Старины» прекратила их дальнейшую публикацию. Во-вторых (и это, повидимому, главное), в жизни и карьере самого Леонида Михайловича произошёл крутой поворот. Главным делом его жизни стало служение Русской Православной Церкви, которой он посвятил всего себя без остатка.

Вернувшись в Россию, и опубликовав важную для перевооружения российской армии военно-теоретическую работу «Французская артиллерия в 1882 г.», Л.М.Чичагов мог рассчитывать на дальнейшее продвижение по ступеням военной карьеры, уже отмеченной к началу 1890-х годов 12 орденами России и ряда иностранных государств. Однако, военная карьера не удовлетворяла Л.М.Чичагова. В 1891 году,неожиданно для родных и близких, он, состоя адъютантом при великом князе Михаиле Николаевиче, выходит в отставку в чине гвардии штабс-капитана. Менее чем через год, уже находясь в отставке, за годы прошлой безупречной службы и «для сравнения со верстниками» он был произведён в полковники.

Выше уже было отмечено, что Леонид Михайлович отличался необыкновенно разносторонней одарённостью. Он был прекрасным музыкантом (композитором и исполнителем) со сложившимся композиторским почерком. В 1999 году в архиве были найдены его инструментальные произведения для органа-фисгармонии и фортепиано. Они были написаны в 1905-1912 гг. и представляли собой два альбома. Первый - «Листки из музыкального дневника» - состоит из пяти произведений, второй - из тридцати трёх. Эти произведения содержат духовные размышления о подвигах самопожертвования, красоте, любви к людям. Второй альбом «Духовно-музыкальные сочинения» (музыка и на неё слова принадлежат самому автору) включает 15 вокальных произведений. Эти произведения были написаны после 1912 года. Они поражают мелодическим даром и гармоническим мастерством автора. Чувствуется, что он глубоко воспринял опыт русской духовной музыки и использовал его для воплощения своей мечты о нравственном совершенстве человека. По словам известного пианиста, профессора Московской консерватории Михаила Воскресенского, сочинения Леонида Михайловича - это очень профессиональная музыка… Красивый мелодический язык, довольно сложные гармонии, развёрнутая фортепианная партия, хорошее чувство формы, умело подготовленные кульминации - всё это свидетельствует не только о природном таланте, но и о композиторской школе автора. Помимо этого, Леонид Михайлович был талантливым художником, работавшим в области станковой живописи. В Москве в храмах во имя святителя Николая Чудотворца в Старом Ваганькове и во имя Пророка Ильи в Обыдинском переулке, а также в Санкт-Петербурге в Троицком соборе Александро-Невской Лавры сохранились иконы и настенные росписи его работы. Они поражают высоким профессиональным мастерством.

Желание максимально помогать страждущим привело Леонида Михайловича к занятиям медициной, которую он досконально и глубоко изучил, прежде всего, народную. Он сам помогал больным. Число своих пациентов он определял цифрой 20.000 . Леонид Михайлович составил лечебник с теоретическим обоснованием и практическими рекомендациями лечения болезней на основе применения лекарств растительного происхождения. Разработанная им система лечения была подробно изложена в фундаментальном труде - двухтомнике «Медицинские беседы», а также в книге «Краткое изложение медицинских бесед» с практическими рекомендациями, которые не потеряли своего значения и в наши дни.
Многие московские врачи-гомеопаты проявляют большой интерес к применению системы лечения Л.М.Чичагова в своей практике. Его система лечения явилась темой специального доклада на Московской международной гомеопатической конференции в январе 2003 года. На конференции было предложено присвоить Московскому отделению Российского Гомеопатического Центра имя св. Митрополита Серафима в знак признания его вклада в развитие гомеопатической медицины.

Незадолго до издания своих «Медицинских бесед» Л.М.Чичагов опубликовал брошюру «Что служит основанием каждой науки?». В предисловии к этой брошюре он писал, что на «этот вопрос не все учёные ответят тотчас же и одинаково… Между тем ответ должен бы быть у всех один и тот же, неопровержимый уже по своей простоте: основой служит религия… Разбирая, в чём заключается истина, приводя библейские изречения и евангельские факты,- я хочу этим объяснить всем только путь, которым и должна бы идти медицина для достижения совершенства и указать на этот путь, как на приведший меня к познанию медицинских истин. Создав особую систему лечения и прилагая её уже много лет с успехом в своей практике, я желал бы доказать, что медицина, как наука, более других необходима людям, как помощь и облегчение в их страданиях, должна и более всякой другой науки опираться на религию и изыскивать средства в природе, созданной самим Творцом на пользу человечества - не забывая, однако, что врачу необходимо иметь в виду не только одну больную плоть, но стараться искать корень болезни и в духе или в душе человека. Чувствую себя сильным и правым, служа науке, в основе которой лежит религия, и взяв в помощницы природу, а также поставив себе целью общую пользу страждущего человечества, которой я всецело себя посвятил» . В брошюре «Что служит основанием каждой науки?» автор выразил своё стремление к богословскому осмыслению действительности, утвердил свою твёрдую веру и непреклонное желание последовательно осуществлять в жизни учение Христа. Характерно, что при этом он подчёркивает, что каждый больной неповторим, как неповторима и его болезнь. Помогая больному, надо соединить данные природы, опыта, субъективных ощущений. Это незыблемый базис клинического мышления на все времена.

Глубоко сопереживая всем, кто нуждался в помощи и поддержке, Леонид Михайлович всю жизнь занимался благотворительностью. Ещё находясь на военной службе, он учредил благотворительное общество помощи военным, которые по болезни были вынуждены выйти в отставку до приобретения права на пенсию. Он также заботился о детях-сиротах, родители которых погибли на войне. Во время русско-японской войны он организовывал сборы пожертвований для лечения раненых, участвовал в формировании санитарных поездов. Сейчас трудно сказать, знал ли Леонид Михайлович о том, что эти поезда передвигались в район боевых действий по Китайско-восточной железной дороге (КВЖД), за безопасность движения по которой отвечал его старший брат генерал-лейтенант Николай Михайлович Чичагов, который командовал пограничным округом района КВЖД.




При всём разнообразии талантов и занятий Леонида Михайловича, главным делом его жизни стало служение Русской Православной Церкви, которой он посвятил себя, взойдя к самым высоким должностям в церковной иерархии и отдав за веру свою жизнь. Но накануне принятия решения стать свещенником Л.М.Чичагову пришлось испытать одно из серьёзнейших искушений в своей жизни. Следует вспомнить, что в послепетровские времена русская аристократия, заражённая духом масонства и нигилизма, считала для себя зазорным путь священничества. В священники тогда шли в основном разночинцы. Поэтому нетрудно представить себе, какой шок у близких Чичагова и какие пересуды в аристократических кругах Санкт-Петербурга вызвало это его решение. Многие из петербургских аристократов и придворных недоумевали, как могло случиться, чтобы блестящий офицер - герой Телеша и Плевны, душа аристократических салонов и нередкий гость в Царском Селе вдруг решил круто изменить привычный ему образ жизни. «Мог ли себе представить,- признавался позднее сам Леонид Михайлович,- что мой первоначально светский путь, казавшийся естественным и вполне соответственным моему рождению и воспитанию, иродолжавшийся так долго и с таким успехом, не тот, который мне предназначен Богом?» Его супруга Наталия Николаевна довольно настойчиво возражала против решения мужа стать священником. Причины, побудившие её противиться воле своего мужа, коренились в её нежелании порывать со всем духовным укладом окружавшего её высшего петербургского общества и в довольно непростой житейской ситуации, в которой в то время находилась семья Чичаговых. Сознавая всю сложность предстоящей жизненной перемены в семье Чичаговых и хорошо понимая всю тяжесть бремени матушки любого священника, протоерей Иоанн Кронштадский счёл необходимым в личной беседе с Н.Н.Чичаговой убедить её дать согласие на принятие Леонидом Михайловичем священного сана и благословил её стать матушкой.

В 1891 году Л.М.Чичагов переезжает с семьёй в Москву. В Москве Леонид Михайлович поселился на Остоженке в доме № 37. Этот особняк с белыми колоннами сохранился и до наших дней. В нём когда-то жил И.С.Тургенев, написавший здесь повести «Первая любовь» и «Муму». С фасада дом одноэтажный, а с тыльной стороны-двухэтажный. На этих двух этажах в комнатах с более низкими потолками поселились «барышни Чичаговы».


«Тургеневский особняк» на Остоженке

Целых три года Леонид Михайлович готовится к принятию священства: он не только усердно изучает богословские науки, но и стремится активно творить добро, памятуя, что вера без дел мертва. И вот с 1893 годаЛ.М.Чичагов - рядовой московский священник. «Насколько трудным в психологическом и нравственном отношениях был для семьи Л.М.Чичагова разрыв с родной для неё военно-аристократической средой, настолько же тяжёлым оказалось вхождение новопоставленного священника Леонидва Чичагова в незнакомые для него жизнь и нравы русского духовного сословия» . Его рукополагают в сан диакона, а затем священника с определением в собор Двунадесяти Апостолов в Московском Кремле. Ему пришлось принять на себя обязанности ктитора и благотворителя храма св. апостола Филиппа, в котором ему предстояло служить приходским священником, но которого не существовало, т.к. в нём многие годы размещалась Синодальная ризница. Отец Леонид добился перенесения ризницы в помещение Мироварной палаты и осуществил в храме капитальный ремонт и его обустройство за счёт личных, к тому времени ограниченных средств, отрывая их от своей семьи. «За усердную заботу об украшении придельной церкви во имя апостола Филиппа, что при Синодальной церкви 12 апостолов в Кремле» он удостаивается своей первой награды на поприще священнического служения - возложение на него набедренника и скуфьи.
Священник Л.М.Чичагов. 1894 г.

Своё служение приходского пастыря он начал в ноябре 1893 года.Испытания первых лет священнического служения отца Леонида были усугублены тяжёлой болезнью его супруги, матушки Наталии, которая умерлав 1895 году в возрасте тридцати шести лет, оставив четырёх малолетних дочерей. Отец Леонид перевёз тело умершей супруги в Дивеево и похоронил на монастырском кладбище. Вскоре над могилой была возведена часовня и в ней был устроен склеп. От Государя отец Леонид запасся бумагой, в которой было указано Леонида Михайловича Чичагова, где бы он ни умер, привезти и похоронить в Дивеево рядом с могилой его супруги. С горечью приходиться признать, что в настоящее время часовни и склепа нет. Они были разрушены, а прах Наталии Николаевны был перезахоронен тут же, на кладбище. Но нет и кладбища. На его месте была построена школа со спортивной площадкой.

Воспитание дочерей отец Леонид поручил двум интеллигентным дамам, которые являлись одновременно и гувернантками, и экономками. При всей своей занятости церковными делами отец Леонид не упускал из вида своих дочерей, следил за их духовным воспитанием, заботился об их благополучии и безопасности в условиях преследования «чуждых советской власти элементов» после Октября 1917 года.

Дочери отца Леонида с гувернантками и 
их подругой (с куклой справа). 
Середина1890-х годов.

В 1895 году отцу Леониду поручается окормление военнослужащих-артиллеристов Московского Военного Округа. Это назначение предполагало не только направление бывшего артиллерийского офицера в качества военного священника в знакомую ему среду воинов-артиллеристов, но и возложение на отца Леонида бремени материальных затрат по восстановлению храма во имя Святителя Николая на Старом Ваганькове, где ему предстояло служить. После смерти жены Леонид Михайлович принял монашество в Свято-Троицкой Лавре Сергиева Посада. 14 августа 1898 году он был пострижен в мантию с именем Серафим.«Окончательный уход из мира за монастырскую ограду не стал для иеромонаха Серафима уходом от мирских испытаний… Благодатная радость, чудесным образом сопровождавшая принятие иеромонахом Серафимом монашеского сана была омрачнена завистью и клеветой со стороны тех, кто должны были бы стать сомолтивенниками новопостриженного иеромонаха»..  Иеромонах Серафим оказался как бы «под перекрёстным огнём»: с одной стороны, его прошлая военно-аристократическая среда осуждала его уход из мирской жизни, а, с другой стороны, кое-кто из его нового окружения с известной долей недоверия (если не неприязни) отнеслись к нему, распуская о нём некие домыслы, лишённые какого-либо основания. И если к этому добавить, что ко всем этим скорбям добавлялась не зажившая боль недавней потери любимой жены, то приходиться только поражаться, какую силу воли и характера должен был иметь иеромонах Серафим, чтобы выдержать все эти испытания и тяготы. Стойкость иеромонаха Серафима не могла оставить равнодушными тех, кто знал его лично и сопереживал ему. Например, в этот тяжёлый период своей жизни он получил поддержку от одной из духовных дочерей преподобного Серафима Саровского Натальи Петровны Киреевской. В своём письме к епископу Харьковскому Флавиану (Городецкому) Н.П.Киреевская давала самую высокую оценку личности отца Серафима и просила владыку оказать ему необходимую поддержку. «Молю Вас, Владыко,- писала она,- взять под Ваше покровительство и Ваше отеческое попечение моего возлюбленного о Господе Отца Серафима (в миру Леонида Михайловича Чичагова), много пострадавшего от людской злобы; все клеветы, на него возводимые, он переносит с истинно христианским смирением, я его знаю много лет и свидетельствую Вам моей совестию, что он истинный христианин и человек вполне достойный… Умирая, Владыко, я поручаю о. Серафима Вашей отеческой любви и защите» .

В это нелёгкое для него время отец Серафим сумел обогатить церковную литературу летописными произведениями: «Очерком Засимовой пустыни во имя Смоленской Божией Матери» и очерком «Жизнь преподобного Евфимия, Суздальского чудотворца». К этому следует добавить, что он предпринял немалые усилия, чтобы обустроить Засимову пустынь, которая в конце XIX века стала одним из центров духовной жизни России.

В августе 1899 г. иеромонах Серафим был возведён в сан архимандрита и назначен настоятелем Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря и благочинным всех монастырей Владимирской епархии.«Монашеская жизнь-многотрудная, скорбная, подвижниченская,- говорил он при вступлении в управление обителью.- Поэтому светские люди редко понимают её. Мирянам представляется, что мы живём праздно, в довольстве, небрежно, не приносим никакой пользы людям; весьма немногие из них постигают истинное значение молитвенного труда. Но великие вселенские учители Церкви доказывают, что этот мир держится молитвами иноков. Действительно, молитва есть главное дело монаха, самая важная его забота, но и самая нужная и полезная его работа для мира. Любовь к ближним доказывается монахами прежде всего их молитвами, но под словом молитва должно подразумевать всю монашескую жизнь по Богу, ибо молитва тогда полезна и могущественна, когда исходит из чистого сердца, свободного от страстей. Монахи достигают высоты молитвы ежедневным строгим исполнением молитвенного правила и хождением на все церковные службы. По благоговейному совершению служб судят миряне о монашествующих и располагаются к обители. Нет выше церковного послушания!».

Новый настоятель нашёл древнюю обитель в упадке. Она представляла собой «разрушенное пространство с оградой в 1,5 версты и 13-ю падающими башнями». Монастырь не ремонтировался около 100 лет и нуждался в капитальном ремонте. Ценой огромных усилий и преимущественно на собственные средства (из-за недостаточности собранных пожертвований) архимандрит Серафим сумел преобразовать как хозяйственную, так и духовную жизнь обители. Он обновил её, уделив при этом особое внимание благоустройству арестантского отделения - Суздальской тюрьмы-крепости. Известный церковный историк и публицист А.Э.Краснов-Левитин вспоминал, что архимандрит Серафим «был строгим и вместе с тем добрым начальником» . Пастырскими стараниями архимандрита Серафима было достигнуто смягчение нравов и возвращение арестантов-сектантов в Православие. По ходатайству отца Серафима, Св. Синод освободил узников, томившихся в крепости за свои религиозные убеждения. Тюрьма была обращена в скит. «Я изнемог в скорбях и трудах в продолжении моей многострадальной и удивительной жизни, полной чудес и горей»,- писал онв 1901 году. Архимандрит Серафим находил время не только успешно нести своё настоятельское служение, но и продолжать ставшую одним из главных дел его жизни - подготовку канонизацию великого подвижника Русской Земли преподобного Серафима Саровского.

В эти годы архимандрит Серафим завершает работу над «Летописью Серафимо-Дивеевского монастыря», послужившей канонизации преподобного старца. В основу «Летописи» положены архивные материалы Саровской пустыни и Дивеевского монастыря, документы и сообщённые очевидцами и современниками фактические данные, воссоздававшие картину жизни и подвигов преподобного старца Серафима и значение его для религиозной жизни народа. Вот что сам Леонид Михайлович рассказывал о том, как у него зародилась мысль написать «Летопись»: «Когда после довольно долгой государственной службы я сделался священником.., мне захотелось съездить в Саровскую пустынь, место подвигов преподобного Серафима, тогда ещё не прославленного, и, когда наступило лето, поехал туда. Саровская пустынь произвела на меня сильное впечатление. Я провёл там несколько дней в молитве и посещал все места, где подвизался преподобный. Оттуда я перебрался в Дивеевский монастырь, где мне очень понравилось и многое напоминало о преподобном Серафиме, так заботившемся о дивеевских сестрах».
 В Дивеево архимандриту Серафиму (Чичагову) довелось встретиться и беседовать с тремя старицами, помнившими преподобного. Особенно сильное впечатление на него произвела встреча с блаженной Пелагеей (Пашей), бывшей в постоянном общении с дивеевским старцем: «Едва я вошел к ней, как Паша, лежавшая в постели (она была очень старая и больная), воскликнула: "Вот хорошо, что ты пришёл, я давно тебя поджидаю; преподобный велел тебе передать, чтобы ты доложил Государю, что наступило время открытия его мощей и прославления". Я ответил Паше, что я по своему общественному положению не могу быть принятым Государем и передать ему из уст в уста то, что она мне поручает. Меня сочтут за сумасшедшего, если я начну домогаться быть принятым Императором. На это Паша сказала: "Я ничего не знаю, передала только то, что мне поведал преподобный". В смущении я покидал келию старицы». 

Вернувшись в Москву Леонид Михайлович неоднократно возвращался к своему разговору с блаженной Пелагеей: «И вдруг однажды меня пронзила мысль, что ведь можно записать всё, что рассказали о преподобном Серафиме помнившие его монахини, разыскать других лиц из современников преподобного и расспросить о нём, ознакомиться с архивами Саровской пустыни и Дивеевского монастыря и заимствовать оттуда всё, что относится к жизни преподобного и последующего после его кончины периода, привести весь этот материал в систему и хронологический порядок. Затем этот труд… напечатать и поднести Императору, чем и будет исполнена воля Преподобного… Таким образом и зародилась мысль о "Летописи"».

«Летопись» впервые увидела свет в Москве в 1896 году. В «Летописи» увековечивались все духовно значимые события в монастырях Сарова и Дивеева в период с 1705 по 1895 годы. «Летопись» впервые содержала исчерпывающий рассказ о первой настоятетельнице Дивеевского монастыря, матушке Александре (в миру Агафья Семёновна Мальгунова), давала подробное жизнеописание блаженного старца иеромонаха Серафима с его тихими обращёнными к каждому словами «Радость моя». Образ иеромонаха Серафима был представлен автором «Летописи» с большой любовью, благоговением и преклонением перед его подвигами, чудесами и напутствиями к благочестивой жизни. «Летопись&rlaquo; рассказывала и о ближайших сподвижниках великого старца - М.В.Мантурове, протоиерее Василии Садовском, блаженной Пелагее Ивановне Серебренниковой, Николае Александровиче Мотовилове, записавшем беседу со старцем Серафимом о стяжении Святого Духа как главной цели христианской жизни. Множество людей шло к преподобному, чтобы он утешил или исцелил их, ибо вся его подвижническая жизнь, высоко нравственная по духу, его скромность, смерение, терпение, прозорливость-привлекали к себе русского верующего человека.


В «Летописи» приводятся письменные наставления смиренного инока Саровской обители о Боге, о безмолвии, о внимании к самому себе, о мире душевном, о покоянии, о слезах, о подвиге, о посте, о многословии, прощении обид и других сторонах жизни верующих. Издание «Летописи» способствовало тому, что православный мир ещё более глубоко осмыслил подвижническую роль саровского старца и понял неотложную необходимость прославления его. На рубеже ХХ столетия стало всё более заметно, что стояние в вере начало ослабевать в русском народе, а в образованной его части наметились разброд и шатания. Не будет преувеличением сказать, что архимандрит Серафим, как никто другой, понял, что обращение к Саровскому Чудотворцу, его прославление позволяло обрести в этом святом акте столь нужные нам духовные силы. Эта мысль, по сути дела, подтверждается и автором статьи в «Православном церковном календаре" за 2003 г.: "Тогда и было дано России дивное знамение: на святорусском небосклоне воссиял угодник Божий Серафим, смиренный инок Саровской обители… В его великом духовном подвиге, в глубокой любви к ближним во имя Христово вновь явила свой лик Святая Русь»
Старец Серафим, молящийся на камне.
 Образ письма архимандрита Серафима (Чичагова)

В 1902 году стараниями архимандрита Серафима «Летопись» была переиздана. Л.М.Чичаговым была подготовлена рукопись второго тома «Летописи», где подробно описывался ход довольно бурного обсуждения в Св. Синоде вопроса о подготовке к прославлению старца рассказывалось о дальнейшей жизни Серафимо-Дивеевской обители. К сожалению, эта рукопись была у него изъята органами ОГПУ во время обыска и судьба рукописи осталась пока неизвестной. Не забыли следователи ОГПУ и о роли владыки Серафима в организации прославления преподобного Серафима Саровского. В апреле 1924 года владыка был арестован и брошен в Бутырскую тюрьму по обвинению в том, что им были организованы торжества в Сарове.

Используя свои связи в придворных кругах, архимандрит Серафим сумел встретиться с Императором Николаем II, поднёс ему книгу, склонив его к пользе открытия мощей. В подтверждение своей благоговейной памяти о Серафиме Саровском, Император прислал в октябре 1902 года в дар Серафимо-Дивеевскому женскому монастырю лампаду для установки и негасимого горения перед иконой Божией Матери «Умиление», перед которой молился и скончался преподобный Серафим. По личному повелению Императора лампаду доставил архимандрит Серафим. Известно, что влиятельный обер-прокурор Синода К.П.Победоносцев и некоторые архиреи были противниками канонизации преподобного старца. Смущало то, что мощи преподобного не сохранились нетленными, остались только «косточки». Влияние Императора сыграло тут решающую роль. Николай II своим указом распорядился провести освидетельствование останков Серафима Саровского. Освидетельствование останков преподобного проводилось дважды и оба раза в этой духовной процедуре участвовал архимандрит Серафим. Подробный акт об этом был представлен Императору 11 января 1903 года и он собственноручно на нём начертал: «Прочёл с чувством истинной радости и глубокого умиления». Всё это побудило Св. Синод решить причислить Саровского старца Серафима к лику святых Русской Православной Церкви. Следует отметить, что Л.М.Чичаговым была подготовлена рукопись второго тома «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря», где подробно описывался ход довольно бурного обсуждения в Св. Синоде вопроса о подготовке к прославлению старца, рассказывалось о дальнейшей жизни Серафимо-Дивеевской обители(к сожалению, в 1924 году эта рукопись была у него изъята органами ОГПУ во время обыска и судьба рукописи осталась пока неизвестной).

Торжественное открытие мощей преподобного Серафима Саровского было намечено на 19 июля 1903 года. Одновременно Св. Синодом было признано необходимым наряду с общими мероприятиями по линии местного управления «принять меры к недлежащему устройству путей сообщения и потребных помещений» ввиду ожидаемого стечения большого количества посетителей и богомольцев. Николай II поручил архимандриту Суздальского монастыря Серафиму и прокурору Московской Синодальной конторы князю Ширинскому-Шихматову «принять заведывание всеми подготовительными мерами для устройства и приведения к благополучному окончанию» многосложных дел, связанных с предстоящими торжествами. Обер-прокурор Св. Синода К.П.Победоносцев направил архимандриту личное письмо с подробным перечнем мер по подготовке к проведению 17-19 июля 1903 года торжеств прославления Саровского чудотворца с участием Императора Николая Второго и членов царской семьи. Имеется документ, составленный самим архимандритом Серафимом, в котором расписано в деталях, каким должен быть церемониал проведения торжеств и как следует устроить перевозку богомольцев и поломников из Арзамаса в Саров через Дивеево, обеспечить их жильём и питанием. Этот документ поражает продуманностью, свойственной Леониду Михайловичу.

Труды архимандрита Серафима получили высокую оценку как Государя (им была подарена митра), так и многих священнослужителей в дошедших до наших дней письмах. Архимандрит Серафим был избран Почётным членом Московского, Рязанского и Владимирского Обществ хоругвеносцев. Но на этом не кончаются его труды во славу одного из величайших подвижников Святой Руси. Им написано «Житие преподобного старца Серафима Саровского». Есть указания на то, что перу архимандрита Серафима принадлежит также «Акафист Преподобному и Богоносному отцу нашему Серафиму, Саровскому чудотворцу». В русской гимнографии акафист Серафиму Саровскому считается одной из вершин духовной поэзии. Следует отметить, что манера чтения акафиста, установившаяся в Саровской обители, была перенята в Москве. Акафист совершается и поныне перед иконой преподобного Серафима каждый понедельник вечером в храме пророка Ильи в Обыдинском переулке21.

Вернувшись из Сарова в Суздаль, архимандрит Серафим занялся подготовкой к предстоявшему500-летию со дня кончины преподобного Евфимия, Суздальского чудотворца и составил его жизнеописание. Однако, быть на торжествах в Суздале ему не довелось. 14 февраля 1904 года он был назначен настоятелем Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря. В этом монастыре он трудился только один год. И здесь его деятельность оставила добрый след. Архимандрит Серафим запечатлел своё игуменство реставрацией знаменитого Воскресенского собора.

28 апреля 1905 года в Успенском соборе Московского Кремля архимандрит Серафим был хиротонисан во Епископа Сухумского. Накануне, при наречении в епископа святитель Серафим дал глубоко осмысленную характеристику своего предшествующего жизненного пути и пророческое прозрение его будущего служения и мученического венца: «Испытав …сиротство, беспомощность и убедившись в необходимости проложить себе путь собственным трудом и многолетним учением, я по окончании образования ещё в молодости прошёл чрез все ужасы военного времени, подвиги самоотвержения, но сохранённый в живых Дивным Промыслом Божиим, продолжал свой первоначальный путь, претерпевая многочисленные и разнообразные испытания, скорби и потрясения, которые окончились семейным несчастием-вдовством. Перенося столько скорбей, я вполне убедился, что этот мир, который так трудно перестать любить, делается через них нашим врагом, и что мне предопределён в моей жизни особенный тернистый путь» 22. Едва появившись в Грузии, он столкнулся с грозной ситуацией: революция 1905 года всколыхнула грузинский национализм, и епископ решительно вступил в борьбу за чистоту Православной веры и единство Русской Церкви. Будучи продолжателем воинской славы своих доблестных предков, владыка Серафим осуществлял эту борьбу уже в качестве воина Христова на поле духовной брани. Неся своё епископское послушание, владыка Серафим весьма деятельно занимается налаживанием церковно-приходской жизни. Не будет преувеличением сказать, что по исправлению дел в одном месте этот умелый и обладающий организаторским талантом священноначальник посылался налаживать дела в другие места. На Сухумской кафедре он прослужил недолго и в 1906 году был переведён в Орёл. В Орловской епархии владыка провёл1906-1908 годы.


«Слышал я,- писал он в одном из своих писем из Орловской губернии В.Т.Георгиевскому, историку древнерусского искусства,- что Орловская епархия одна из самых трудныи неустроенных, но не воображал, что центральная русская епархия может быть в таком запущении и неустройстве во всех отношениях… Но я хотел бы очень остаться здесь надолго и добиться переустройства епархии. Надо же русскую губернию привести в порядок. Больно видеть это… В первый раз я соприкасаюсь с Семинарией… Никакого понятия не имеют о воспитании, педагогике и влиянии на юношество. Нет ни власти, ни прямоты, ни самостоятельности в начальстве. Юношество никогда не может уважать слабость, лицемерие, скрытность и бесхарактерность». В этом же письме он писал: «Бью набат, стремясь к скорейшему возрождению приходской жизни. Веду беседы с миром и клиром по городам и в залах Думы. Последствия прекрасные»


           Архимандрит Серафим (Чичагов).


Занимаясь переустройством церковно-приходской жизни в Орловской епархии, он разработал систему преподавания, организовал в епархии приходские советы, возложив на них обязанности как по линии церковного дела, так и по линии благотворительности. Всё это должно было привести к укреплению Веры, к поднятию духовности у прихожан, к организации школ, библиотек, больниц, способствовать христианскому воспитанию молодого поколения. Его деятельность встречала всё большее признание и уважение не только среди орловского епархиального духовенства, но и в кругах всего русского епископата. Свидетельством возросшего авторитета Преосвящённого Серафима стало назначение его в 1907 году присутствующим членом Св. Синода. Но не только дела в Орловской епархии занимали владыку Серафима. Он внимательно следил за общественно-политической ситуацией в России начала XX века, которая была отмечена нарастанием революционного движения при ослаблении самодержавного строя, что, в частности, наглядно показали поражение России в русско-японской войне, отрыв образованной части русского общества от традиционных, основанных на Православной вере духовных и исторических начал русской жизни, активизация разрушительной для российской державы деятельности новых «вождей» и «пророков» из среды обезбоженной революционной интеллигенции. В этой обстановке в России стали появляться многочисленные общественно-политические организации, предлагавшие различные пути выхода страны из кризиса. В числе таких организаций был и «Союз русского народа», программные декларации которого находились в наибольшем созвучии с традиционными идеалами русской государственности, на которых был с детства воспитан владыка Серафим. Владыка Серафим занимал посты почётного председателя местных отделов Союза Русского Народа в Орле и Кишинёве в 1905-08 гг., был участником Четвёртого Всероссийского монархического съезда в Москве весной 1907 г., был членом национально-патриотической организации Русское Собрание (РС), входил в состав Совета РС в 1907-09 гг. Вступив в «Союз русского народа», владыка Серафим оказался в стане махровых черносотенцев, хотя ни по своим взглядам, ни по своим делам черносотенцем он никогда не был. Тем не менее членство в «Союзе русского народа» едва не стоило ему жизни: на него было совершено покушение, но он чудом остался жив. «Проповедническая деятельность святителя Серафима как, впрочем, и всё его архипастырское служение были обращены не только на обустройство церковной жизни, но и на преодоление тех разрушительных духовных и общественных соблазнов, которыми была исполнена российская действительность в начале ХХ века».

Пребывание епископа Серафима в Орловской епархии оказалось не таким продолжительным, чтобы он мог полностью осуществить свои замыслы по возрождению в ней церковной жизни. 16 сентября 1908 годаон был назначен на Кишинёвскую кафедру, где положение было ещё более сложным, чем это было в Орловской епархии до прихода туда владыки Серафима. «Огорчаюсь южанами, как у них всё церковное пало, обрядность пропала, пение… всё исковеркано».-писал епископ Серафим в одном из своих писем.- «Словом, не встречал нигде такой обстановки в России и стою в тупике, потому что выхода нет решительно никакого. Вторая беда - молдаване в сёлах не говорят по-русски, в монастырях - тоже, так что мне ездить по епархиям всё равно так же ужасно, как было на Кавказе». 25 Но была и ещё одна беда. Самыми влиятельными в Бессарабии были черносотенцы из «Союза русского народа». Став епископом Кишинёвским и Хотинским, владыка Серафим понял, что он должен сделать всё от него зависящее, чтобы направить деятельность членов Союза «на мирную борьбу с распространившемся злом в Отечестве, на защиту веры Православной, на объединение под сенью храмов». Обращаясь21 декабря 1908 года с проповедью к членам «Союза русского народа», владыка Серафим говорил: «…Вы принесли сюда для благословения не мечи, необходимые для людей, готовящихся к брани и вражде, а свои священные хоругви для окропления и освящения! А что такое хоругвь?… Это знамя победы не мечом, а правдой и любовью» . Следует подчеркнуть, что за время пребывания владыки на Кишинёвской кафедре в Бессарабии не было ни одного еврейского погрома.


Архиепископ Серафим (за пианино) и Сергиевский Ю.В. 
(за фисгармонией). Кишинёв. 1913 г


В Кишинёве он, как и в Орле, принялся за возрождение приходов, за организацию приходских советов, которые занимались бы как церковными делами, так и благотворительностью - организацией школ, библиотек, больниц, столовых. Деятельность святителя Серафима на Кишинёвской кафедре не только привела к подлинному преображению епархии, но и была высоко оценена как в Св. Синоде, так и у Государя, возведшего его в сан Архиепископа в 1912 г. В Кишинёве был издан сборник слов и речей Преосвященного Серафима, произнесённых им в бытность его священником и архимандритом. Надо заметить, что он проповедовал почти за каждым богослужением. Но поскольку он большей частью говорил живым словом, без предварительного написания проповедей, то последних сохранилось немного. В Кишинёве был опубликован сборник всех его проповедей и речей, произнесённых им уже как епископом Кишинёвским и Хотинским. Всем своим сердцем, всей теплотой своей веры, всей глубиной своего умудрённого гражданским и духовным опытом разума он призывал свою паству к вере крепкой, к просвещению юношества и любви к Отечеству, к святости семьи.

Надо верить в Христа, принять от него истину, отдать ей все силы - умственные, нравственные и материальные, согласовать жизнь с верою или отказаться от разумного существования и бесцельно прозябать; так и делают многие в городах, обрекая себя на уныние, отчаяние и искание безнравственных развлечений. Владыка Серафим видел в необходимости укрепления семьи единственный способ предотвратить неизбежность гибели в будущем не только государства, Церкви, но и народа. Летом 1908 годавладака Серафим привёз в Кишинёв икону преподобной Анны Кашинской, «истинной страдалицы и терпеливицы в жизни, защитницы Православия и молитвенницы пред Престолом Божиим за Россию и верующий русский народ» с частицей её мощей в благословение православной Бессарабии и передал её в дар Успенскому монастырю Измаильской крепости.

Тяжёлым испытанием для владыки Серафима стала кончина в декабре 1908 года св. праведного Иоанна Кронштадского, который тридцать лет был духовным отцом святителя и незадолго до своей кончины благословил его словами: «Я могу покойно умереть, зная, что ты и преосвященный Гермоген будете продолжать моё дело, будете бороться за Православие, на что я вас благославляю» .

В 1910 году умирает старший брат владыки Николай, генерал-лейтенант пограничной службы, участник русско-японской войны. Два другие брата, Михаил и Александр, ушли из жизни ещё раньше. Пережив потери близких ему людей и оказавшись в почти полном одиночестве в окраинной епархии, святитель Серафим смог найти «новые духовные силы в активной молитвенно-литургической жизни, которая ознаменовала его появление в Кишинёвской епархии, и в которой особое место занимало почитание чудотворной Гербовецкой иконы Божьей Матери» 28. Какими тяжёлыми не были переживаемые владыкой Серафимом скорби, он усилием воли умел подавить их внешнее проявление. Церковный историк А.Э.Краснов-Левитин следующими словами охарактеризовал владыку во время богослужения: «…я ловлю себя на том, что невольно им любуюсь: яркая индивидуальность всегда импонирует. В нём не было ничего искусственного, натянутого, деланного. Он держал себя естественно и просто. Когда его облачали посреди храма, когда он стоял в полном облачении перед престолом, он держался так, как будто был один в комнате, а не перед несколькими тысячами человек, которые не спускали с него глаз. В его молчаливых повелительных жестах чувствовалась привычка командовать; служил он негромким старческим голосом, благославлял слабым движением рук, генеральски снисходительно шутил с духовенством. Также просто он говорил с народом: отчитает, отругает, почему плохо стоят, зачем разговаривают, почему поздно приходят к исповеди. Народ смущённо молчит…Потом: "Ну, ладно. Давайте помиримся". И начинается проповедь»
Проповеди владыка Серафим считал самым главным и нужным делом и приурочивал их обычно ко дням церковных праздников, к юбилейным и памятным датам. Особенно почитал он Царицу небесную. Он часто говорил об особой милости Божьей Матери к земле Русской. Эта любовь являлась в многочисленных иконах Божьей Матери на Святой Руси. Но росли наши грехи и беззакония: «Божья Матерь отступила от нас и скрылись Святые Чудотворные иконы Царицы Небесной, и пока не будет знамения от Святых Чудотворных икон Божьей Матери, не поверю, что мы прощены. Но я верю, что такое время будет, и мы до него доживём» 
Архиепископ Серафим (Чичагов). 1912 год

Последний год пребывания на Кишинёвской кафедре был отмечен для владыки Серафима участием в весьма драматических событиях в Оптиной пустыни. Ему, знатоку и ревнителю традиций монашеской жизни, было поручено Св. Синодом провести расследование нарушений монашеского благочиния, в которых, как выяснилось, безосновательно обвинялся старец Варсонофий, начальник Иоанно-Предтеченского скита в Оптиной пустыни.
На основании подготовленного владыкой доклада Св. Синоду, обобщавшего итоги расследования с указанием истинных виновников травли старца Варсонофия, был принят синоидальный указ, предусмотривавший меры по упорядочению монастырской жизни в Оптиной пустыни с учётом рекомендаций владыки. Защитив честь и достоинство старца Варсонофия, владыка Серафим стал убеждать старца принять настоятельство в одном из монастырей, духовная жизнь в котором требовала руководства опытного наставника. Благодаря стараниям владыки Серафима старец Варсонофий вскоре был возведён в сан архимандрита и назначен настоятелем в Старо-Голутвин монастырь в Московской епархии Следует подчеркнуть, что, оставаясь всю жизнь истинным ревнителем веры, владыка Серафим взыскательно относился к тем, кто ей служит, и не допускал никаких компромиссов в защите тех, кто оказывался объектом клеветнических наветов или необоснованных обвинений.В журнале «Былое» были напечатаны секретные донесения полиции о беседах архиепископа Серафима со знаменитым «старцем» Распутиным. Из них видно, что владыка Серафим упрекал Распутина за гонения на епископа Гермогена. «За хулу на епископа Бог не простит»,- сказал он сибирскому мужичку. Его не смущало то обстоятелество, что его выступления в защиту чести и достоинства других, могли порой множить число недоброжелателей самого владыки.

В 1912 году служение архиепископа Серафима в Кишенёве подошло к концу и он был переведён в Тверь архиепископом Тверским и Кашинским. Обобщив опыт своей деятельности в Орле и Кишинёве, архиепископ Серафим составил «Обращение к духовенству Тверской епархии по вопросу о возрождении приходской жизни», в котором он обстоятельно изложил основы своей дальнейшей архипастырской деятельности. По его глубокому убеждению, «духовное возрождение России возможно только тем путём, каким совершалось её духовное рождение. А именно: необходимо вернуться к церковно-общественной жизни древнерусского прихода, чтобы приходская община единодушно занималась не только просвещением, благотворительностью, миссионерством, но и нравственностью своих сочленов, восстановлением прав старших над младшими, родителей над детьми, воспитанием и руководством молодого поколения, утверждением христианских и православных установлений» 31. При этом владыка Серафим особо подчёркивал важную роль правящего архиерея, который должен нести основное бремя трудов по восстановлению как епархиальной, так и приходской жизни, служить примером выполнения своих пастырских обязанностей. Сказанное как нельзя более соответствует архипасторской деятельности самого владыки Серафима. Самоотверженное служение и строгая требовательность в отношении подчинённого владыке приходского духовенства не раз были причинами тяжёлых испытаний, с которыми владыке Серафиму приходилось сталкиваться в процессе своей архипасторской деятельности. Справедливости ради отметим негативную реакцию на его требовательность со стороны части местного приходского духовенства в Твери, где архиепископа Серафима застала начавшаяся в 1914 году Первая мировая война. Как архипастырь, умевший облегчать скорби людей, страдающих от войны, и как бывший русский офицер, сознававший нужды русских воинов, владыка понимал, какие неисчислимые страдания эта война несла России и её народу. Его обращения к стойкости и к милосердию, сборы пожертвований для раненых воинов, участие в мероприятиях по организации помощи беженцам и по оснащению необходимыми средствами госпиталей и санитарных поездов, призывы к епархиальному клиру вступать в ряды военного духовенства - таков далеко не полный перечень того, что было сделано архиепископом Серафимом в течение всего периода войны.

1917 год - начало страдальческого крёстного пути Русской Православной Церкви. Более всего владыка Серафим опасался того, что последовавшие за войной события революции 1917 года подорвут основы Православно-монархической государственности в России. Отречение Государя, поставившее под вопрос дальнейшее сохранение монархии в России, поддержка Св. Синодом Временного правительства как единственного законного органа верховной власти в стране - всё это не могло не вызвать отрицательного отношения святителя Серафима к происшедшим в России переменам. Обер-прокурор Временного правительства В.Н.Львов попытался создать условия для удаления с епископских кафедр церковных иерархов, казавшихся нелояльными по отношению к власти. Св. Синод не ставил вопрос об удалении архиепископа Серафима с тверской кафедры. Но его противники на проходившем в апреле 1917 года епархиальном съезде, созванном для подготовки Поместного собора, развернули яростную агитацию против владыки Серафима. Они добились принятия неканонического постановления, предлагавшего святителю Серафиму покинуть Тверскую кафедру в связи с тем, что съезд якобы не доверяет его церковно-общественной деятельности. Однако, Св. Синод в это трудное для владыки Серафима время продолжает относиться к нему как к единому правящему архирею в Тверской епархии. Поэтому Св. Синод включает его в число членов Поместного Собора и поручает ему руководство Соборным отделом «Монастыри и монашество». Захват власти в Петрограде большевиками в октябре 1917 года имел пагубные последствия для Тверской епархии и её правящего архирея. Под предлогом «борьбы с политическим реакционером за обновление общественной и церковной жизни» в Тверской епархии противники владыки Серафима прибегли к помощи большевистских властей в Твери, которые предписали выслать архиепископа Серафима из Тверской губернии. Так святитель Серафим стал первой жертвой сговора рясофорных вероотступников с богоборческой властью. Этот сговор впоследствии станет основой борьбы раскольников из среды православного духовенства с православной церковной иерархией и «на многие годы омрачит церковную жизнь России грехом доносительства и предательства».Стремясь уберечь святителя от большевистской расправы, Святейший Патриарх Тихон за несколько дней до разгона Поместного Собора в сентябре 1917 года успел возвести архиепископа Серафима в сан митрополита и принять на заседании Св. Синода решение о назначении его на Варшавскую и Привисленскую кафедру, находившуюся на территории Польши. Но выехать к месту своего назначения ему так и не удалось: помешала гражданская война.

Как известно, с приходом большевиков к власти в октябре 1917 года гонения на Русскую Православную Церковь осуществлялись по разным, но скоординированным направлениям. Репрессии против духовенства, включая аресты, заточение в тюрьмы и концлагери свяннослужителей, а также и порой их физическое истребление, сочетались с целенаправленными усилиями разрушить Церковь изнутри. Для этого были использованы упоминавшиеся выше лица, которые выросли в православной среде и иногда даже были православными свящкннослужителями, но па самом деле по разным мотивам стремились внести в неё реформации протестанского характера. Эти лица, именовавшие себя «обновленцами», выступали за пересмотр догматов и нравоучений православной веры, священных канонов святых Вселенских соборов, православных богослужебных установок, и намеревались организовать новую «живую церковь». То, что многие руководители обновленцев являлись рясофорными агентами ГПУ, не было секретом. Достоянием гласности, например, стал подписанный митрополитом-обновленцем А.И.Введенским секретный циркуляр, обращённый к епархиальным архиреям и рекомендовавший им (в случае необходимости) обращаться к органам советской власти для принятия административных мер против староцерковников. А обновленец В.Д.Красницкий, бравировавший своим сотрудничеством с ГПУ, обессмертил себя неслыханным по цинизму поведением. В 1922 году он выступил свидетелем на суде над митрополитом Вениамином, который был приговорён к расстрелу, а после суда Красницкий обратился к ВЦИК с просьбой отсрочить исполнение этого приговора, чтобы успеть лишить приговорённого к смерти священного сана. «Выслать за контрреволюционную деятельность за пределы епархии», «просить гражданские власти принять меры против контрреволюционной агитации»,- эти слова буквально не сходили с уст «предприимчивого батюшки» Красницкого.

После 1917 года богоборческая власть пристально следит за митрополитом Чичаговым, копается в его прошлом и методически - арест за арестом - старается отстранить его от участия в церковных делах и подвести его к последней черте. Материалы архивных уголовных дел, заведённых ВЧКи ОГПУ на митрополита Серафима, позволяют установить, как готовилось сначала его моральное, а потом и физическое уничтожение. Состоявшаяся весной 1921 года в Москве беседа митрополита с польскими дипломатами относительно возможности его проезда к месту службы в Варшаву была использована органами ВЧК в качестве повода для того, чтобы произвести у него обыск. У митрополита Серафима были изъяты письма кардиналу Каповскому, главе Римско-Католическoй Церкви в Польше и протоиерею Врублевскому, представлявшему в Варшаве интересы православного духовенства. Эти письма были положены чекистами в основу надуманных обвинений в том, что владыка Серафим якобы направляется в Польшу, чтобы «координировать-против русских трудящихся масс- за границей фронт низвержённых российских помещиков и капиталистов под флагом "дружины друзей Иисуса"».
В итоге 24 июня 1921 года судебной тройкой ВЧК в отсутствие на её заседании самого митрополита Серафима последний был «присуждён к высылке в Архангельский концлагерь сроком на два года». Остававшийся под негласным наблюдением ВЧК владыка был арестован 21 сентября 1921 года и помещён в Таганскую тюрьму «для препровождения к месту заключения». На помощь отцу пришли дочь Наталья Чичагова, которая обратилась к председателю ВЦИК М.И.Калинину с просьбой об освобождении её отца в связи со старческим возрастом и болезненным состоянием. На первых порах это обращение, казалось, не возымело действия. Но 11 января 1922 года на имя начальника Таганской тюрьмы поступила телеграмма ВЦИК за № 2195 c указанием приостановить до особого распоряжения высылку в концлагерь заключённогоЧичагова Л.М. 14 января 1922 года по предложению заместителя председателя ВЧК Уншлигта дело его «вновь было пересмотрено, срок высылки применён условно, Чичагов из под стражи был освобождён». Однако, 25 апреля 1922 года постановление Президиума ВЧК от 14 января того же года было отменено «в части условного применения к Чичагову высылки" и "он был этапирован в распоряжение Архангельского губернского отдела, для вселения на место жительства, как административно ссыльного сроком по24 июня 1923 года». 20 марта 1923 года ссылка в Архангельск была заменена ссылкой в Марийскую область сроком на один год. Прибывание владыки в ссылке совпало с беспрецедентной кампанией властей против православного духовенства по обвинению в сопротивлении изъятию церковных ценностей для помощи голодающему населению. Его вновь подвергают допросам, заставляют давать письменные показания, которые не могли устроить следователей ОГПУ: владыка жил в стороне от церковного управления и не участвовал в вопросе об изъятии церковных ценностей. В то же время, по признанию самого владыки в одном из своих писем, обвинения епископов и духовенства «в несочувствии к пожертвованию церковных ценностей на народные нужды преисполняло моё сердце жестокой обидой и болью, ибо многолетний служебный опыт мой, близкое знакомство с духовенством и народом свидетельствовали мне, что в православной России не может быть верующего христианина, а тем более епископа или священника, дорожащими мёртвыми ценностями и церковными украшениями, металлом и камнем более, чем живыми братьями и сёстрами, страдающими от голода, умирающими от истощения и болезней».  Следует подчеркнуть, что даже тогда, когда собственные скорби и страдания были невыносимыми, владыка Серафим молитвой или письмом старался поддержать своих духовных чад, вселяя в них веру, что все эти испытания и тяготы будут преодалены. Так, в одном из своих писем духовному сыну Алексею Беляеву митрополит Серафим писал: «Все мы люди и нельзя, чтобы житейское море не пенилось своими срамотами, грязь не всплывала бы наружу и этим не очищалась глубина целой стихии… Отойди умом и сердцем помыслами от зла, которые влавствуют над безблагодатными и заботься об одном - хранить в себе, по вере, божественную благодать, через которую вселяется в нас Христос и Его мир. Учись внутренней молитве, чтобы она была незамечаема по твоей внешности и никого не смущала».  Огромной нравственной силой надо было обладать, чтобы поделиться таким наставлением с молодым человеком, ищущим опоры в жизни, находясь самому в ссылке. Чувствуется, что собственные проблемы не волнуют владыку Серафима, не подчинявшегося «злой силе». Как это отличается от позиции иных нынешних новообращённых, падких на пышные обряды, подменяющих обрядностью искренность верования.
Отбыв срок ссылки, владыка возвратился в Москву. Он поселился в доме № 6 на Плющихе. С ним вместе жила и его дочь Наталья, которая по возможности всегда старалась быть рядом с ним. Между Митрополитом Серафимом и Наталией существовали особо близкие, доверительные отношения. И именем, и характером она напоминала свою мать. Она была глубоко религиозной и близкой ему по духу. Ему импонировало и то, что Наталья приняла постриг с именем Серафима в Рижском Свято-Троице-Сергиевом монастыре. К тому же её работа сестрой милосердия в годы Первой мировой и гражданской войн позволили ей овладеть профессией медика и, если бы это потребовалось, она всегда могла оказать квалифицированную помощь своему слабому здоровьем отцу.
В условиях временного захвата обновленцами высшего церковного управления владыка Серафим отошёл от активной церковной деятельности и поддерживал общение с духовенством и братией Свято-Данилова монастыря. Однако, 16 апреля 1924 года владыка вновь был арестован и помещён в Бутырскую тюрьму по обвинению в том, что участвовал в организации прославления преподобного Серафима Саровского. По постановлению коллегии ОГПУ от 14 июля 1924 года он был из под стражи освобождён под подписку о невыезде из города Москвы. 29 августа 1925 года на заседании коллегии ОГПУ принимается решение дело следствием прекратить и сдать в архив. 
Владыка Серафим хотел поселиться в любимом его сердцу Серафимо-Дивеевском монастыре, на территории которого была погребена его супруга и где он сам в случае своей кончины намеревался обрести вечный покой. Однако, игуменья Александра отказала дать пристанище владыке Серафиму в этом монастыре. Поводом для такого отказа, видимо, послужил не забытый игуменьей давний её конфликт с владыкой Серафимом по вопросу о месте закладки нового храма. Игуменья Александра построила этот храм там, где она сама пожелала, игнорируя благословение преподобного Серафима Саровского. Владыка же не мог согласиться с решением игуменьи Александры, к которой, кстати говоря, он всегда относился по-доброму и в своё время способствовал её избранию в игумении. Отказ игуменьи Александры причинил гонимому владыке незаслуженную боль и обиду. Он переехал на жительство в Сергиевский женский монастырь под городом Шуя Владимирской области. Его дочь Леонида вместе со своими детьми Лилей и Варей навещали владыку в Шуе дважды - в 1927 г. и 1928 г., а дочь Наталья жила там постоянно до назначения Митрополита Серафима на ленинградскую кафедру.

Во второй половине 20-х годов усилия богоборческой власти всё больше направлялись на то, чтобы вызвать раскол среди церковных иерархов или разрушить церковную жизнь с помощью обновленческих раскольников, Эти обновленцы считали своим «возглавителем» митрополита Иосифа (в миру Петровых) и именовали себя «иосифлянами». В качестве главного объекта своих нападок обновленцы избрали митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского), Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, который проводил линию на сохранение официально существующей церковной иерархии путём неизбежных компромиссов с властью. Владыка Серафим хорошо понимал опасность раскольнической деятельности обновленцев, нацеленной на подрыв основ Православия. В 1927 году он поддержал известную декларацию митрополита Сергия, впоследстви Патриарха Московского и всея Руси. Человек порядка, привыкший мыслить категориями строгой иерархии, он считал восстановление централизованной церковной власти наиболее важным делом.
В 1928 году владыка Серафим назначается на Ленинградскую кафедру для борьбы с раскольниками-обновленцами. Владыка не разделял упаднических пророчеств «иосифлян» о неизбежном «конце Православной Церкви» и уходе церковной жизни «в катакомбы», считая, что и при новой власти Церковь может функционировать без «покровительства православных государей». Важно было только сохранить «молитвенный дух паствы». Начиная с июня 1928 года, каждый вторник в етербургской Знаменской церкви владыка Серафим совершал службу с «Акафистом Преподобному и Богоносному отцу нашему Серафиму, Саровскому чудотворцу», читая Акафист наизусть. К преодолению иосифлянского раскола владыка Серафим подходил постепенно, терпеливо разъясняя в своих проповедях опасность деятельности «иосифлян» для канонического единства Русской Православной Церкви в условиях её преследования безбожной властью. В борьбе с «иосифлянами» владыка Серафим опирался на поддержку епископа Мануила (Лемешевского), прибывшего в Ленинград в апреле 1928 года по приглашению владыки. Выступления иосифлянских вождей с ультимативным требованием пересмотра Митрополитом Сергием церковной политики и управленческих полномочий, возложенных на него Патриаршим Местоблюстителем митрополитом Петром, побуждали владыку Серафима к более решительным действиям, включая, в частности, удаление из подведомственной ему епархии некоторых сблизившихся с «иосифлянами» священнослужителей.

Митрополит Серафим в своём кабинете в Ленинграде
 на фоне написанной им иконы «Спаситель в белом хитоне».

Так, например, в целях сохранения в каноническом общении с митрополитом Сергием Св. Троице-Александро-Невской лавры владыка Серафим в мае 1928 года удалил из наместников лавры Шлиссельбургского епископа Григория (Лебедева). Однако, попытки «иосифлян» вызвать раскол среди лаврского духовенства продолжались и привели к тому, что пять из семи храмов лавры стали поминать за богослужением митрополита Иосифа несмотря на то, что большинство их прихожан были на стороне святителя Серафима. Опираясь на поддержку большей части православных христиан города и сознавая необходимость действовать в рамках советских законов, владыка Серафим призывал своих пасовых мирян вступать в «двадцатки» иосифлянских храмов и добиваться там своего численного большинства. В результате все большее число контролируемых «иосифлянами» приходов возвращалось к владыке Серафиму, а потерявшие свои позиции «иосифляне» всё чаще стали обращаться за защитой к богоборческой власти, компрометируя себя в глазах православных христиан «города на Неве». В 1933 году,последнем году пребывания владыки Серафима на ленинградской кафедре, в епархии оставалось лишь два официально зарегистрированных «иосифляндских» приходских храма.
Митрополитом Ленинградским владыка Серафим прослужил пять лет, оставаясь серьёзной помехой для тех, кто вынашивал планы уничтожения Церкви в России. В Ленинградской епархии, как и по всей стране происходило с нарастающей силой ужесточение репрессивной государственной политики по отношению к Церкви, производились аресты православного духовенства, закрывались приходские храмы. Митрополит Серафим предчувствовал, что его исповедческой деятельности скоро наступит конец и его самого ждёт мученическая кончина. Когда владыке довелось увидеть доведённого до крайней степени изнеможения и скончавшегося в тюрьме архиепископа Верейского Илариона, он, видимо, понял, что ему самому не суждено будет принять архирейское погребение по церковному чину. Святитель Серафим распорядился отдать почившему исповеднику своё архирейское облачение и совершил его погребение рядом со своей резиденцией на кладбище Новодевичьего монастыря.40 За годы служения святителя Серафима в ленинградской епархии его архипастырский авторитет постоянно возрастал. Ярким свидетельством этого стало создание православными христианами города в сентябре 1930 года «Общества митрополита Серафима» при Троицком Измайловском Соборе.


Митрополит Серафим во время богослужения. 1920-е годы.

Вероятность скорого ареста святителя Серафима побудила митрополита Сергия и Временный Патриарший Св. Синод отправить его на покой. Отслужив 24 октября 1933 года в храме своей юности - Спасо-Преображенском соборе - Божественную литургию, владыка Серафим навсегда покинул свой родной город, передав свою паству митрополиту Алексию (Симанскому), ставшему впоследствии Святейшим Патриархом всея Руси Алексием I. Владыка Серафим вернулся в Москву и, подыскивая себе жильё, временно остановился в резиденции митрополита Сергия (Страгородского), находившейся недалеко от Елоховского Богоявленского кафедрального собора.
 В начале 1934 года он жил в дачной местности под Москвой в посёлке Малаховка, а затем арендовал полдома (Песочная ул., дом 8) на станции Удельная Казанской железной дороги. Жил тихо, молился, много читал, сочинял церковную музыку, никогда не расставался со своей фисгармонией.



Митрополит Серафим вместе с келейницами и 
родными на даче в Удельной. 1937 год.

Всё это время владыка Серафим не был одиноким: рядом с ним находились две его верные келейницы монахини Воскресенского Фёдоровского монастыря Вера и Севастиана, сопровождавшие его по благословению своей игумении Арсении более семи лет вплоть до его третьего по счёту, последнего ареста. Нередко владыку Серафима посещали представители церковной иерархии, в частности, митрополит Алексий (Симанский). Он встречался также со своими друзьями, духовными детьми и родственниками.В 1936-1937 годах у владыки в Удельной жила его внучка Варвара, крёстным отцом которой он был . С большой теплотой и любовью она вспоминала своего деда: «Он был высокого роста, красив, с голубыми глазами, седой бородой, окаймляющей его лицо, в меру полный. Руки у него были очень добрые, ласковые… Каждый вечер, возвращаясь с работы, я знала, что дедушка ждёт меня, чтобы рассказать что-нибудь интересное и благословить на ночь. На стене висел большой образ Спасителя в белом хитоне, написанный дедом. Под ним стоял диван, на котором я спала» 42. 50 лет спустя, когда Варвара Васильевна, уйдя на пенсию, стала за свечным ящиком в Обыдинской церкви, она видела перед собой чудом сохранившийся в этой церкви тот самый образ Спасителя, который согревал её сердце и душу, напоминая о любимом деде.
В 1937 году митрополиту Серафиму шёл 82 год. Он страдал гипертонией, одышкой, с трудом передвигался, из дома практически не выходил. Но ясность ума была поразительная. Он имел доброе, истинно христианское сердце, мгновенно откликался на нужды ближних. До конца дней своих он оставалсяпламенным служителем Православия, оправдывая своё имя Серафим, которое в переводе на русский язык значит пламенный… В ноябре 1937 года несмотря на заступничество митрополита Сергия владыку Серафима арестовали. Он был тяжело болен и его не могли увезти в тюремном автомобиле. Тем, кто производил арест, пришлось вызвать карету скорой помощи. Всё его имущество, включая иконы, книги, рукописи, облачения, было конфисковано.

В момент ареста деда его внучка Варя находилась у матери в Москве. Об аресте деда ей сообщили на следующий день. Стараясь узнать, куда увезли её деда, она в отчаянии обошла все известные ей тюрьмы - Лубянскую, Таганскую, Лефортовскую,- но везде был один ответ: митрополита Серафима здесь нет. Позднее стало известно, что он был арестован по обвинению в «контрреволюционной монархической агитации». Как видно из материалов допросов владыки, содержащихся в «однотомнике» дела № 7154, виновным он себя не признал, несмотря на зверские истязания, которым владыка был подвергнут в тюрьме. Сохранилась эта последняя фотография владыки Серафима, сделанная в тюрьме: измождённое лицо мученика, но в этом лице такая несгибаемая сила духа, что невозможно оторвать взгляда. Есть свидетельства, что владыке Серафиму обещали сохранить жизнь, если он публично отречётся от веры и Православной церкви. Но он не отрёкся. 7 декабря 1937 года постановлением тройки Управления НКВД по Московской области он был осуждён на смерть и расстрелян 11 декабря 1937 года на месте массовых казней в подмосковном Бутово. К месту казни его, истерзанного пытками, но несломленного духом, палачи принесли на носилках…
                                                                                         
 
В последние дни перед расстрелом (фото из архива КГБ).

Спустя пятьдесят лет, 10 ноября 1987 года Леонид Михайлович Чичагов был полностью реабилитирован
Тернист и многотруден жизненный путь Леонида Михайловича. Но он не был одинок на этом пути. С ним вместе по жизни шли его дочери, которых он нежно любил и сделал всё, чтобы они получили благородное воспитание, хорошее образование, хранили в чистоте нравственные традиции Православия и горячо любили своё Отечество. Их отличительной чертой была доброта и отзывчивость, милосердие и сострадание. В конечном итоге Вера, Наталия и Леонида пошли по стопам своего отца и посвятили себя служению Богу и людям. Наталия и Леонида прнняли монашество с именем Серафима, а Вера -с именем Вероника. Младшая дочь Екатерина пожертвовала своим дарованием и отказалась от профессии певицы ради благополучия своей семьи, отдав себя целиком воспитанию своих детей. До последних дней своей жизни сёстры Чичаговы сохраняли верность своим семейным узам, старались поддержать отца и друг друга в трудное время. И владыка Серафим в меру своих сил и возможностей делал всё, чтобы уберечь своих дочерей от репрессий со стороны богоборческой власти.

Посмертная реабилитация Леонида Михвйловича и издание его богословского наследия явились результатом неустанных усилий его внучкиЧёрной Варвары Васильевны, в прошлом известного учёного-химика, последовавшей на склоне своих лет примеру своего деда и матери Леониды Леонидовны, и принявшей монашеский постриг под именем Серафимы.
Как мы уже знаем, Серафима - это монашеское имя её матери и тётки. Серафим - это имя деда митрополита Серафима (Чичагова). А главное - это монашеское имя преподобного Серафима Саровского, покровителя семьи Чичаговых.

Вскоре после её монашеского пострига Митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий возложил на матушку Серафиму наперсный крест и вручил ей настоятельский жезл в связис назначением её игуменией Московского Богородице-Смоленского Новодевичьего монастыря. До конца дней своих матушка Серафима беззаветно служила Господу и людям.

 
Игумения Серафима, настоятельница Московского Богородице-Смоленского Новодевичьего монастыря с Митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием.
Прославление священномученика митрополита Серафима (Чичагова) в Храме Христа Спасителя.

С именем митрополита Серафима (Чичагова) связана целая эпоха Русской Православной Церкви. Высоко оценивая жизнь и деятельность митрополита Серафима, Патриарх Московский и всея Руси Алексий II писал: «Все свои таланты, жизненный опыт, необычайную силу духа,- всю мощь своей неповторимой личности владыка отдавал на служение Богу и людям. Бескомпромиссный иерарх, борец за чистоту Православия, он на всех местах своего служения, во всех доверенных ему епархиях бесстрашно выступал на борьбу со смутой, революционными беспорядками, сектантством и расколами всякого рода. Он считал, что возрождение России возможно только путём возрождения приходской жизни, верил в торжество исконно русских начал, коренившихся в церковно-общественной жизни древнерусского прихода. Он призывал людей к любви и единению».
Самобытный мыслитель-богослов, блестящий военный, писатель,композитор, иконописец и, конечно, патриот Земли Русской - таким остаётся в памяти благодарных потомков Леонид Михайлович Чичагов.
23 февраля 1997 года Русская Православная Церковь, по достоинству оценив подвиг митрополита Серафима, прославила его в лике Святых.

Священномученик Серафим (Чичагов)
Митрополит Петроградский (V 1937)

Память совершается 

28 ноября / 11 декабря


Тропарь, глас 5-й:

Воинство Царя Небесного
паче земнаго возлюбив,
служитель пламенный
Святыя Троицы явился еси.
Наставления Кронштадтского
пастыря в сердце своем слагая,
данная ти от Бога
многообразная дарования к пользе
народа Божия преумножил еси.
Учитель благочестия и покорник
единства церковнаго быв,
пострадати даже до крове
cподобился еси.
Священномучениче Серафиме,
моли Христа Бога
спастися душам нашим. 

Кондак, Глас 6:

Саровскому чудотворцу тезоименит быв,
теплую любовь к нему имел еси,
писаньми своими подвиги и чудеса того миру возвестив,
верныя к его прославлению подвигл еси
и благодарственнаго посещения
самого Преподобнаго сподобился еси.
С нимже ныне, священномучениче Серафиме,
В Небесных чертозех водворяяся,
моли Христа Бога
серафимския радости нам причастником быти.



Источник  : http://www.chichagovs.narod.ru

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Чудо Руси Великой - Явленный Господом Крест

С Новолетием и Рождеством Христовым !

Чудотворная молитва бывшего Чудова Монастыря - от злой силы !












Господи Боже, Великий Царь Безначальный,
пошли, Господи, Архангела Своего Михаила на помощь рабу Твоему (имя),
изъяти мя от врагов моих видимых и невидимых,
О, Господень Великий Архангеле Михаиле, излей мира благого на раба Твоего (имя).
О,
Господень Великий Архангеле Михаиле, демонов сокрушителю, запрети всех
врагов, борющихся со мной, сотвори их яко прах пред лицом ветра.
О,
Господень Великий Архангеле Михаиле, хранителю неизреченный, буди мне
великий помощник во всех обидах, скорбях, в печалех, в пустынех, и на
реках, и на морях тихое пристанище. Избави мя, великий Михаиле, от
всякия прелести диавольския и услыши мя грешнаго раба Твоего (имя),
молящегося Тебе и призывающего имя Твое святое;ускори на помощь мою и
услыши молитву мою.
О, Великий Архангеле Михаиле, победи вся
противящиеся мне силою Честнаго, и Животворящаго Креста Господня,
молитвами Пресвятыя Богородицы и святых ангел, и святых апостол, и
святого Николая Чудотворца, и святого пророка Илии, и святых
великомучеников Никиты и Евстафия и преподобных отец и святителей,
мученик и мучениц, и всех святых Небесных Сил. Аминь.
О, Великий Архангеле Михаиле, помози мне грешному рабу Твоему (имя), избави от труса, потопа, от огня и меча, от напрасныя смерти и от всякаго зла, и от всякаго льстиваго, и от бури наносимыя, и от лукавого избави мя, Великий Архангеле Господень всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь.



Простите нас ! Зло и безразличие оказалось сильнее !