О мира Заступнице, Мати Всепетая! Со страхом, верою и любовию припадающе перед честною иконою Твоею Державною, усердно молим Тя: не отврати лица Твоего от прибегающих к Тебе, Умоли, милосердная Мати Света, Сына Твоего и Бога нашего, Сладчайшаго Господа Иисуса Христа, да сохранит в мире страну нашу, да утвердит державу нашу в благоденствии и избавит нас от междоусобныя брани, да укрепит святую Церковь нашу Православную, и незыблему соблюдет ю от неверия, раскола и ересей.
Не имамы иныя помощи, разве Тебе, Пречистая Дево . Ты еси всесильная христиан заступница пред Богом, праведный гнев Его умягчающая. Избави всех, с верою Тебе молящихся, от падений греховных, от навета злых человек, от глада, скорбей и болезней , даруй нам дух сокрушения, смирение сердца, чистоту помышлений, исправление греховныя жизни и оставление согрешений наших; да вси, благодарне воспевающе величия Твоя, сподобимся Небесного Царствия и тамо со всеми святыми прославим пречестное и великолепое имя в Троице славимаго Бога: Отца, Сына и святаго Духа. Аминь.

Божия Матерь - Царица России

«Державная» икона Божией Матери явила себя русскому православному народу 2 марта 1917 года в селе Коломенском под Москвой, в день отречения Царя-Мученика Николая Второго от престола. Царица Небесная изображена на этой иконе как Царица Земная. Явления иконы «Державная» состоит в том, что гибель монархии послана народу в наказание, но сама Богородица хранит символы царской власти, что даёт надежду на покаяние и возрождение России и русского государства.
Празднование иконы Божией Матери "Державная" 2 (15) марта.

Поиск по ключевым словам :

пятница, 7 декабря 2012 г.

Протоиерей Герасим Иванов: Нельзя идти на Голгофу играючи…


Протоиерей Герасим Иванов

На днях отошел ко Господу отец Герасим Иванов – старейший из московских священников. Батюшка служил ещё при святейшем патриархе Алексие I, хорошо знал патриарха Пимена, получал награды от патриарха Алексия II и уже успел послужить со святейшим патриархом Кириллом. Отец Герасим известен в Москве не только как авторитетный священник с богатым духовным опытом, но и как талантливый живописец, его работы украшают и московские храмы, а также известны далеко за пределами России.
Страстная седмица, по словам отца Герасима, «время радостное, но здесь и Голгофа – суд Божий». Как правильно прожить эти дни, как подготовиться к встрече Светлого Христова Воскресения, батюшка рассказал нашим читателям.
 
- Отец Герасим, расскажите как Вы уверовали в Бога, как пришли в церковь?
Верующим меня воспитала мама - Агриппина Герасимовна, человек простой и наивный, без каких-то особых богословских знаний, но при этом, человек глубоко верующий. Это было во времена НЭПа, конец 20-х годов. Мама ходила в церковь Петра и Павла на Преображенке, и меня – мальчишку, часто брала с собой. А ещё, помню, мама топит печь, мы жили в полуподвальном помещении, смотрит на раскалённые угли и плачет. Приговаривает: «Господи, Господи, угли даже на расстоянии обжигают, а как гореть-то будем? Как гореть»? А я спрашиваю: «Мама, неужели все гореть будем?» Она отвечает: «Нет, сыночек. Люди благочестивые, которые жили добро, по заповедям Божиим, будут радоваться. А мы-то - грешные». Вот эти настоящие чистые слёзы произвели на меня настолько сильное впечатление, что я уже в детстве понимал, что нет ничего страшнее греха и ничего прекраснее благодати Божией. Это было мне дано на всю жизнь. Молились мы подолгу. Бывает, перед именинами, с моим дедушкой Герасимом молились всю ночь напролёт, я тогда был десятилетним мальчиком. 

- А как относился к этому Ваш отец? Он был верующим человеком?
Своего отца Петра Ивановича я не помню. Он был резчиком по дереву, художником. Знаю, что он вывез семью на Белое море, в поисках лучшей жизни, мне тогда было всего 3 года. Однако, обустроиться мы там так и не успели, пришёл адмирал Колчак и моего отца призвали воевать за батюшку-царя и Отечество. С фронта мы его не дождались. Знакомые говорили, что его где-то видели под Петербургом, а там в те времена свирепствовал тиф, здоровьем он был слабый, видимо, тогда и сложил свои косточки. Так мы и остались с мамой и дедушкой. Нам трудно жилось, приходилось много работать за свой кусок хлеба - сёстры вязали платки, а я ирисками торговал в парке в Черкизове, где сейчас находится стадион «Локомотив». Штук 200 продашь, вот тебе и 2 рубля, матери на хозяйство, деньги приличные, с учётом того, что килограмм «Пролетарской колбасы» стоил 29 копеек. 

- В те времена уже на государственном уровне «раскручивалась» пропаганда атеизма и безбожия. Вы сталкивались с этим?
Да. Вокруг много нехорошего происходило. Помню как сломали церковь Петра и Павла на Преображенке. Господи, помилуй! Храм сначала обнесли забором, потом ослабили фундамент и начали ломать. Прихожанам ничего вынести из храма не позволили. Там такие красивые куранты были, люди за них деньги предлагали, не помогло – всё разрушили. Но все эти действия, на мой взгляд, привели лишь к обратному эффекту. Нельзя выжигать религию, чинить насилие над верующими. Люди лишь в очередной раз убедились в том, что к власти пришли вандалы и безбожники. И я, будучи обыкновенным мальчишкой, это довольно чётко осознавал. В школе пионерский галстук я не носил, несмотря на то, что несколько лет был старостой класса. Хорошо понимал, что никто не заставит меня согласиться с какими-то псевдонаучными открытиями из разряда того, что человек произошёл от обезьяны и так далее. Удивительно, но мне удалось спокойно отучиться до 6-класса без конфликта с учителями, Господь позволил закончить школу тихо-спокойно. К сожалению, после 6-го класса школу пришлось оставить, чтобы пойти на работу и помогать матери кормить семью. Я устроился на фабрику «Красная заря» учеником к художнику Виктору Фёдоровичу Шабалкину, и уже через три года получил премию на конкурсе самоучек в разделе «шаржи и карикатуры». Так началась моя взрослая жизнь. В 1936 году я поступил в студию Константина Михайловича Юона, где мне довелось учиться вместе с Иваном Вороновым, будущим архимандритом Алипием, наместником Киево-Печерской Лавры и другими интересными людьми. Потом армия, война… 

- А где Вы служили во время войны? Расскажите что-нибудь об этом времени?
Сначала служил в Москве, в Хамовнических казармах, а потом – в Горьком в 6-м учебном автомобильном полку. Боевых действий как таковых там не велось, однако, нас каждый день бомбил неприятель. Подобралась у нас хорошая компания: писатели, музыканты, художники. Я оформлял выставки наших вооружений, рисовал плакаты патриотического содержания. Тогда, по распоряжению товарища Сталина, разрешили использовать в плакатном искусстве высказывания русских полководцев, и у меня с этим был связан один типичный для тех времён эпизод: У меня были церковно-славянские тексты на листках бумаги, и кто-то доложил об этом нашему политруку. Он был человек грубый и недалёкий. Вызывает меня к себе и говорит: «Иванов, что ты там развёл богадельню? Что ты там читаешь»? А я ему отвечаю: «мне это нужно для работы, здесь высказывания русских полководцев. Вот, например, что ПётрI говорит: «Кто ко знамени присягал единожды, тот у оного должен стоять до самой смерти», или Александр Невский: «Кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет». Это всё здесь есть на славянском языке. Короче, нашлись какие-то слова в оправдание и, с Божией помощью, избежал неприятностей. Религия в те годы была под жесточайшим запретом. Сейчас в современных фильмах показывают. как солдаты тех времен бежали в атаку, перекрестившись, а я на самом деле такого ни разу не видел, людям приходилось глубоко прятать свои религиозные чувства. 

- А были у Вас ещё какие-нибудь проблемы из-за религиозных убеждений?
Да. Однажды мной заинтересовались люди из органов. Соседка мне говорит: «Герасим, приходили двое в штатском, расспрашивали, что ты за человек, спрашивали ходишь ли ты в церковь?» Я это запомнил. Потом вызывают меня в военкомат якобы на медкомиссию, какой-то офицер листает моё дело и спрашивает: «Пьёте, курите?» Я отвечаю: «Нет, и другим не советую». Он напрягся: «Вот как? И другим не советуете?» Пригласил меня в кабинет, там ещё один старший офицер. Спрашивают: «В Бога веруете?» Я отвечаю: «Храним традицию дедов и прадедов. Специально, чтобы с матери подозрения снять». Они говорят: «Не стыдно Вам, молодому парню, вместе с бабками молиться? Бросайте это дело». Я промолчал, они от меня и отвязались. Потом старшина наш предлагал мне в партию вступить, но я ловко отговорился, сославшись на то, что «не достоин, да и умом не вышел». 

- Как Вы стали священником? Где Вам приходилось служить?
В 1954 году закончил семинарию. Почти 20-лет прослужил в Патрирашем Елоховском Соборе, писал, трудился. В Переделкине работал – расписывал чертоги Святейшего Патриарха Пимена. Расписывал фрески Военной Академии, затем, вместе с военными ходили по Северным морям, побывал в Бельгии, Голландии, Лондоне, Париже, до самой Испании. Служили панихиды, спускали венки на месте гибели наших кораблей. Много интересного видел. 

- Сейчас наступила Страстная седмица, чтобы Вы пожелали нашим прихожанам? Как лучше прожить эти Святые дни?
 
Страстная седмица – время особое, тут и радость Пасхальная, тут и Голгофа – Суд Божий. Господь Иисус Христос идёт на страдания за наши грехи. Хорошо, если люди будут это осознавать, будут понимать, что нельзя идти на Голгофу играючи. А то для многих всё это как-то легко и просто. Освятили вербочку, потом куличи с яичками, всё для людей, везде весело и вкусно! К сожалению, и многие священники так всё воспринимают. Господи, помилуй! Спросит Господь и с нерадивых пастырей! А ведь не в ястве и питии Пасха! Святые эту радость в своём сердце взращивали, у них слова и чувства такие были, что Благодатный огонь! Царь Давид почти за 1000 лет до Воскресения Христова прыгал и радовался как младенец, когда узнал, что будет явлен Спаситель миру. Вот это – настоящая радость! А у современного человека что? Не успели праздники начаться, уже думает: поскорее бы всё закончилось. Кому мы уподобляемся? Как те дети, которым играли на свирели и они не плясали, пели печальные песни и они не рыдали. Святитель Иоанн Златоуст говорит о первых христианах, которые горя желанием неотступно быть с Господом в последние дни Его жизни, в Страстную седмицу усиливали моления и усугубляли обыкновенные подвиги поста. Они, подражая Господу, претерпевшему единственно по любви к падшему человечеству беспримерные страдания, старались быть добрыми и снисходительными к немощам окружающих и больше творить дела милосердия, считая неприличным произносить осуждение во дни нашего оправдания кровию Непорочного Агнца, прекращали в эти дни всякие тяжбы, суды, споры, наказания и даже освобождали на это время от цепей узников в темницах. Каждый день Страстной недели - великий и святой, и в каждый из них во всех церквях совершаются особые службы. Богослужения Страстной седмицы особо величественны, украшены мудро расположенными пророческими, апостольскими и евангельскими чтениями, возвышеннейшими, вдохновенными песнопениями и целым рядом глубоко знаменательных, благоговейных обрядов. Таким образом, Святая Церковь в эти дни неотступно ведет нас за Божественным Учителем, с Его учениками, то в храм, то к народу, то к мытарям, то к фарисеям и всюду просвещает нас теми именно словами, которые предлагал Сам Он слушателям Своим в эти дни. И нам надо разжигаться этим Духом Святым. Как? Господь Сам подскажет, главное, не оставлять молитвы и богатеть добрыми делами, которые позволят нам радостно и с чистым сердцем воскликнуть: «Христос воскресе!»
Беседовал: Николай Вальковский
http://hram-dimitria.ru/index/0-37 


Протоиерей Герасим Иванов: «Я до сих пор крещусь двумя перстами»

19 марта 2008 г. Источник: Нескучный сад 

17 марта исполняется 90 лет одному из старейших московских священников протоиерею Герасиму Иванову, клирику храма великомученика Димитрия Солунского на Благуше. Накануне юбилея мы беседовали с отцом Герасимом.



– Отец Герасим, вы родились в верующей семье? – Да, я из старообрядцев. Точно день своего рождения не знаю – у старообрядцев этому не придавали значения, почитали день Ангела. По-настоящему человек рождается в крещении. Крестили меня 17 марта в честь преподобного Герасима Иорданского. В этот же день Церковь празднует память благоверного князя Даниила Московского. Если Бог даст, надеюсь в этом году 17 марта сослужить Святейшему Патриарху в Свято-Даниловом монастыре. А день рождения… Когда паспорт в 16 лет получал, поставил четвертое марта, то есть свой день Ангела по старому стилю. Нашу моленную на Преображенке к тому времени давно заняла милиция (перегородили все, комнаты себе сделали), и когда начальник паспортного стола спросил, где меня крестили, я ответил: «Вот тут, где вы сидите». Он сразу понял, что это правда. А в детстве… Знаете, все-таки без отца очень трудно. Его в гражданскую убили, сражался он против красных, за царя. Мама, помню, еще говорила, что несдобровать нам. Но после гражданской так много было вдов и сирот, и поди разберись, чьи отцы где воевали, когда брат на брата шел. Так что никто нас не тронул, но жили мы очень бедно. У меня три старших сестры было, а брат умер в детстве, еще до моего рождения. Самые светлые детские воспоминания у меня о нэпе. Мама и сестры работали на кустарей, я тоже помогал немножко – мы с мальчишками для одного кустаря чулки сучили. Даст он нам на выходной полтинник, мы накупим всего… Мама говорила, что опять как в старину живем – все на рынке есть и дешево. И отношения человеческие! Идем по рынку, продавщица из палатки маме кричит: «Груня, что же ты мимо проходишь?». «Денег сегодня нет». «Да бери что надо, завтра отдашь». Но недолго это было. Дали частникам чуть-чуть развернуться, а потом всех разгромили, крестьян раскулачили. Опять трудно стали жить. Торговал конфетами, яблоками, сапоги чистил – лишь бы копеечку заработать. Много пришлось испытать, но, слава Богу, не воровал. А в 36-ом поступил в изостудию ВЦСПС к Константину Федоровичу Юону – замечательному художнику, ученику Серова. Не надеялся поступить, туда такой конкурс был – триста желающих, а набирали всего один класс. Но представил я на конкурс свои детские картиночки, и взяли меня в этот класс. Как же я радовался!

– Несмотря на такое трудное детство, вы успевали рисовать?
– Любил я рисовать, с детства чувствовал красоту. Наверное, от отца передалось это – он был замечательным резчиком по дереву, делал иконостасы. В тринадцатом году, когда трехсотлетие Дома Романовых праздновалось, он с какого-то старого рисунка скопировал царское кресло, сам его сделал, озолотил. А у меня рисовать получалось, в школе все говорили: ну, Иванов, наверное, художником будет. Конечно, времени не хватало – и работал с малых лет, и дома по бедности сидели все больше впотьмах, а в темноте какое рисование? Но я настойчивый был. А когда поступил в студию, совсем другая жизнь началась. Учился, работал, познакомился со многими интересными людьми, с самим Константином Федоровичем. Во время войны в автомобильном учебном полку служил, но на фронт не попал. Писал плакаты, в конце войны участвовал в оформлении АвтоКА – Автомобильной выставки Красной Армии. Я же в детстве и не мечтал кем-то стать, а тут из нищеты… Ожил немножко. Хотя в тылу во время войны тоже жили очень трудно, но я благодарил Бога, что смог выучиться, стать художником.

– Вы в детстве сохранили веру в Бога?
– Веру я получил от мамы. Старообрядцы крепко стояли в вере. Жили мы в полуподвале. Помню, сидим зимой с сестричками на печке, греемся – совсем маленькие были. А мама угли ли разгребает, варит ли что – все время плачет и приговаривает: «Господи! Здесь на расстоянии огонь обжигает, как же там будем гореть? Там же огни неугасаемые». «Мама, неужели все гореть будут?» – спросил я ее. «Нет, кто хорошо жил, в любви к Богу и людям, те, конечно, будут радоваться. Но мы-то, мы-то грешные!..» – до сих пор слышу эти ее слова. Пусть кому-то это покажется диким фанатизмом, но она заронила в душе семена веры. Я не был ни октябренком, ни пионером. Думал, выгонят из школы – не беда, ремеслу выучусь. А уже в хрущевское время я дочку свою оградил от неприятностей: сам пришел в школу, сказал учительнице, что мы верующие люди, и дочка наша вступать в октябрята и пионеры не будет. Директор в РОНО ходил, там сказали: ну раз родители хотят, пусть будет белой вороной. Ребята некоторые сначала смеялись, что Леночка крестик носит, спрашивали учительницу, почему она не пионерка. Но учительница умная женщина была, сказала ученикам, что все в порядке. А потом одноклассники ее полюбили, подружились с ней многие, приходили к нам домой, радовались: «Ой, Лена, как у тебя здорово!» (а у нас иконы были старые, лампады горели). Некоторые признавались, что тоже в церковь ходят (обычно бабушки их водили). Сейчас у нее 16 детей, 12 внуков. Муж священник, наши внуки и правнуки все верующие, один внук уже священник и двое диаконы. Родительское воспитание – самое главное, никакая воскресная школа его не заменит. И мне семинария столько не дала, сколько те мамины живые слова, ее живые слезы.

– А когда и почему вы перешли из старообрядчества в Православие и решили поступать в семинарию?
– В армии вместе со мной служил Павел Александрович Голубцов, будущий епископ Новгородский Сергий. Он был искусствоведом, неплохо писал иконы. Так как у него было высшее образование, его раньше отпустили из армии, он буквально за 2 года окончил семинарию, поступил в академию. Реставрировал Богоявленский собор, а когда я демобилизовался и пришел к нему, работа там уже заканчивалась. Но он мне посоветовал ехать в Белоруссию. Сказал: там бедные церкви, и опыт приобретешь, и людям поможешь. Поехал я в Белоруссию просто как художник. Упрямый я был старообрядец, хотя чувствовал, что не все правильно у беспоповцев. Разве ж это дело – всего два таинства (крещение и покаяние) и то только страха смертного ради? Ведь если умирает человек, любой мирянин может крестить. Но все же держался родительской веры. А в Белоруссии помогал реставрировать храмы двум братьям-священникам Базилевичам. И один из них, отец Борис, убедил меня поступать в семинарию. Оставайтесь, сказал, старообрядцем, а закончите семинарию и приведете в Церковь всю свою братию. Зажег он меня. Через миропомазание я присоединился к Церкви и в 51-ом году поступил в семинарию. Мама, конечно, переживала, но потом смирилась с моим выбором. Потом она познакомилась с отцом Сергием (Голубцовым), когда он еще архимандритом был. Но ни сама она, ни сестры к Церкви так и не присоединились. Надо врачевать раскол. А в итоге старообрядцы и у себя в расколе: беспоповцы, поморцы. Я бы предложил всем объединиться и, конечно, лучше всего признать Патриарха. Нравятся вам обряды? Пожалуйста, я сам до сих пор крещусь двумя перстами. И Святейший об этом знает, знали и Патриархи Алексий I и Пимен. Все проклятия сняты – единоверцев Церковь признает.

– После семинарии вы не сразу приняли сан?
– Да, меня рукоположили только в 72-ом. Так сложилось… Преподавал у нас протопресвитер Николай Колчицкий из Богоявленского собора. Узнал он, что я художник, позвал расписывать собор. Я даже отдохнуть после семинарии не успел. А после Богоявленского меня в Пермь пригласили. Я же в семинарии портрет Святейшего Патриарха Алексия I написал. Он до сих пор в академии висит. И вот когда приезжал священник из Перми (по-моему, отец Михаил) в академию, увидел портрет, заинтересовался, кто писал, и нас познакомили. Он пригласил меня работать в Пермь. Поехал с семьей – у нас только что дочка родилась. Больше года там работал, расписал кафедральный собор в стиле Васнецова (специально ездил в Киев, делал во Владимирском соборе наброски). В Москву вернулся – меня в храм мученика Трифона на Рижской позвали. С тех пор не искал работу, она сама меня находила. В 60-е настоятель храма Всех Святых на Соколе отец Аркадий попросил некоторые фрески переписать – не нравились ему новые росписи. Я начал под куполом XX век расчищать, и открылись росписи XVII века. Очень аккуратно я все там отреставрировал. Сам Николай Николаевич Померанцев, выдающийся реставратор и искусствовед, говорил потом: вот настоящая профессиональная реставрация!
Но жена меня все уговаривала: «Рукополагайся, нечего все с художниками, они разные, и пьяницы есть». А я отвечал: «Ни ты в матушки, ни я в батюшки не годимся». Но немножко щемило на сердце – все-таки семинарию закончил… Умом понимал, что недостоин, но около 70-ого года написал прошение. Решил, силен Бог, могут и не рукоположить. Продолжал работать, в Печеры ездил (отца Алипия я еще по изостудии знал – мы там вместе учились). А в семьдесят втором, как раз под новый год, меня рукоположили в диаконы и назначили к единоверцам на Рогожское. Двух месяцев не прослужил диаконом, и на Святителя Алексия меня в иереи. Как же я испугался! Какой, думал, я священник, меня с моими знаниями разве что в деревню псаломщиком. Но рукоположили и Патриарх Пимен перевел меня к себе в Богоявленский. Восемнадцать лет я там прослужил.

– И продолжали писать иконы, реставрировать храмы?
– Меня многие предупреждали, что священнику некогда будет заниматься искусством. И, наверное, были правы. Но пришел я в собор, увидел голые стены… Реставрировали его постоянно, но каждый год там осыпалось все из-за сырости. Пробил шлямбуром стены, сделал обогрев, и одновременно расписывал храм. Нанимать же художников дорого было. Для чертогов в Патриаршей резиденции написал несколько картин, расписывал там домовую церковь. После Богоявленского собора служил в женском монастыре, потом – в храме Иоанна Воина на Якиманке. Там тоже большую реставрацию сделал. С отцом Николаем Ведерниковым из этого храма мы до сих пор друг у друга исповедуемся. Потом меня перевели в храм Вознесения Господня за Серпуховскими воротами, там тогда настоятелем был епископ Красногорский Савва. Он занимался связями с армией, и меня назначили настоятелем в храме Академии Генерального штаба. Я там и сегодня почетный настоятель. Тоже сам писал иконы для этого храма.
Сейчас пишу картину «Спасение России». На облаках Николай Угодник, святители Петр, Алексий, Иов, Филипп, Ермоген, преподобный Сергий, Василий Блаженный, преподобномученица Елисавета Феодоровна, царственные страстотерпцы… А внизу Россия, в центре которой Москва, и все внизу в тумане. Это уже не по заказу пишу, а для себя.

– Вы верите в будущее России?
– Хочу верить, у меня же 12 правнуков, но… Мама приучила меня за все благодарить Бога, а ведь родился и рос я в страшное время. Пусть люди будут сыты, живут в достатке, но не надо забывать о Боге, о Страшном Суде. Это здесь мы герои, а там будем ждать, кто бы за нас помолился. Вот и нужно каждому думать, что он оставит после себя, кто будет молиться о его душе. Цель нашей жизни здесь – не накопление, не карьера, а спасение души для вечности. Без веры не только у России, но и у человечества нет будущего. Будет вера – будет спасение. А будет ли, только Богу известно.
Беседовал Леонид Виноградов

 

1 комментарий:

  1. Помню на праздник св.Димитрия Солунского (престол)к нему подходил - он именинникам -просфоры большие давал , меня он спросил не именинник я - Я сказал , что Михаил ,он говорит - ну уже скоро. Добрый и внимательный батюшка .Царство Ему Небесное ! Св. Александр Невский забрал его в свой праздник .

    ОтветитьУдалить

Чудо Руси Великой - Явленный Господом Крест

С Новолетием и Рождеством Христовым !

Чудотворная молитва бывшего Чудова Монастыря - от злой силы !












Господи Боже, Великий Царь Безначальный,
пошли, Господи, Архангела Своего Михаила на помощь рабу Твоему (имя),
изъяти мя от врагов моих видимых и невидимых,
О, Господень Великий Архангеле Михаиле, излей мира благого на раба Твоего (имя).
О,
Господень Великий Архангеле Михаиле, демонов сокрушителю, запрети всех
врагов, борющихся со мной, сотвори их яко прах пред лицом ветра.
О,
Господень Великий Архангеле Михаиле, хранителю неизреченный, буди мне
великий помощник во всех обидах, скорбях, в печалех, в пустынех, и на
реках, и на морях тихое пристанище. Избави мя, великий Михаиле, от
всякия прелести диавольския и услыши мя грешнаго раба Твоего (имя),
молящегося Тебе и призывающего имя Твое святое;ускори на помощь мою и
услыши молитву мою.
О, Великий Архангеле Михаиле, победи вся
противящиеся мне силою Честнаго, и Животворящаго Креста Господня,
молитвами Пресвятыя Богородицы и святых ангел, и святых апостол, и
святого Николая Чудотворца, и святого пророка Илии, и святых
великомучеников Никиты и Евстафия и преподобных отец и святителей,
мученик и мучениц, и всех святых Небесных Сил. Аминь.
О, Великий Архангеле Михаиле, помози мне грешному рабу Твоему (имя), избави от труса, потопа, от огня и меча, от напрасныя смерти и от всякаго зла, и от всякаго льстиваго, и от бури наносимыя, и от лукавого избави мя, Великий Архангеле Господень всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь.



Простите нас ! Зло и безразличие оказалось сильнее !